Фамилия Ххрусталёв — редкий случай, когда написание подсказывает происхождение ярче, чем корень. Двойная «х» в начале — не орфографическая ошибка и не опечатка, а реликт старого произношения или диалектной особенности. В русских говорах встречалось «ххруст» как усиленный вариант слова «хруст» (звук ломающегося предмета, треск). Так могли прозвать человека за походку, манеру говорить или за то, что он работал с хрупким материалом — например, с тонким деревом или стеклом.

Модель образования прозрачна: основа «ххрусталь» плюс типичный фамильный суффикс -ёв, который указывает на принадлежность («чей?» — сын Ххрусталя). Но здесь есть смысловая загадка. Слово «хрусталь» в значении «стекло» заимствовано из греческого через немецкий и вошло в русский язык не раньше XVII века. Однако основа фамилии может быть не связана с драгоценной посудой. В народе «хрусталём» в ироничном смысле называли хрупкого, болезненного человека или, наоборот, того, кто «хрустел» костями при ходьбе — долговязого, худощавого. А двойная «х» в таком случае лишь подчёркивала звукоподражательный характер прозвища.

Географически фамилия встречается крайне редко. Основные очаги — северо-западные области России (Псковская, Новгородская) и старообрядческие поселения на Урале. В этих регионах диалектное «ххруст» фиксировалось этнографами. В официальных документах XIX века написание часто упрощали до «Хрусталёв», но в метрических книгах некоторых приходов сохранялась двойная буква — возможно, из-за того, что священники записывали прозвище на слух, не сверяясь с нормами орфографии.

Словообразовательная модель с суффиксом -ёв (а не -ов) указывает на мягкий согласный в основе: «хрусталь» даёт «Хрусталёв». Двойная «х» здесь — не часть суффикса, а исключительно фонетическая примета прозвища. Сравните с однокоренными, но более частыми фамилиями: Хрусталёв, Хрусталёвский, Хрустиков. Вариант с удвоением — самый редкий и, вероятно, самый старый по происхождению, поскольку он не подвергся книжной корректировке.

Таким образом, предки носителя фамилии Ххрусталёв — не стеклодувы и не торговцы люстрами, а скорее человек с громкой походкой или ломким телосложением, чьё прозвище местные жители записывали буквально, сохранив в письме его звуковую грубость.