Фамилия Хлестуновы — это фамилия-прозвище, и разгадка её лежит на поверхности, в старом русском глаголе «хлестать», то есть стегать, сечь, бить прутом или кнутом. От этого глагола и образовали прозвище Хлестун, которое затем закрепилось за родом как фамилия. Проще говоря, Хлестунов — это потомок человека, которого в старину за глаза, а иногда и в глаза, называли Хлестуном.

Что могло скрываться за таким прозвищем? Версий несколько, и все они укладываются в логику народных именований. Самая прямая — род деятельности. Хлестуном могли назвать возницу, лихо управлявшего лошадьми и не жалевшего кнута, или пастуха, чей длинный бич был главным рабочим инструментом. В этом случае прозвище звучало уважительно, как характеристика мастерства.

Но не менее вероятна и вторая, бытовая версия. В крестьянской среде прозвища часто давали по характеру или манере поведения. Хлестуном могли окрестить бойкого, языкастого человека, который «хлестал» словом, — сплетника, пустослова или того, кто любил поучать других. В этом смысле прозвище несло лёгкий оттенок насмешки, но не было оскорбительным, скорее метким и цепким.

Обратите внимание на форму фамилии. Суффикс -ов указывает на типичную русскую патронимическую модель: Хлестунов — это «сын Хлестуна». Такая модель утвердилась в большинстве регионов России к XVII–XVIII векам, когда прозвища окончательно превращались в наследственные фамилии. Интересно, что в некоторых говорах бытовал и вариант Хлыстунов — от той же основы, но с иной гласной, что отражает местные особенности произношения.

Самобытность фамилии в том, что она сохранила для нас живое слово, которое сегодня почти вышло из употребления. Мы уже не скажем «хлестнуть» в значении «ударить», а когда-то это был обычный, обиходный глагол. Фамилия Хлестуновы — не книжного, а народного происхождения, и в этом её ценность как памятника живой славянской речи.

Точное время и место возникновения конкретной ветви Хлестуновых назвать без генеалогических изысканий невозможно. Фамилия не была привязана к одному региону: носители встречались и в северных, и в южных губерниях, что говорит о широком распространении самого прозвища. Окончательную точку в истории каждой отдельной семьи может поставить только работа с архивами, метрическими книгами и ревизскими сказками.