Фамилия Хомка напрямую связана с крестильным именем Фома. В переводе с арамейского оно означает «близнец», а в народной традиции имя это звучало как Хома, откуда и пошла уменьшительная форма Хомка. Так что предки носителей фамилии, скорее всего, носили это простое и распространённое в старину имя, а фамилия закрепилась за их детьми и внуками.

Но есть и другая версия, более редкая и любопытная. В вятских говорах существовал глагол «хомкать» — «кашлять». От него могли образовать мирское имя Хомка, которое давали ребёнку не в честь святого, а как оберег. Родители, надеясь, что сын вырастет здоровым и не будет знать хворей, называли его Хомкой — как бы «кашляющим», чтобы болезнь отступилась. Такая практика прозвищ-оберегов была обычным делом в крестьянской среде.

Какой версии верить? Первая, от имени Фома, выглядит убедительнее: она опирается на живую цепочку Фома < Хома < Хомка и подтверждается множеством аналогичных фамилий (Хомин, Хомяков, Хомутов — от тех же корней). Версия с «хомкать» — скорее местная, вятская, и могла бы объяснить фамилию в отдельных семьях, но как общее правило имя-основа надёжнее.

Сама фамилия Хомка — редкий случай, когда в основу легла не полная форма имени, а именно уменьшительная, да ещё и без привычного суффикса -ов или -ин. Такие «голые» фамилии встречаются нечасто: обычно их закрепляли за человеком, который был известен под этим прозвищем в одиночку, без отчества. Возможно, первый Хомка был заметной фигурой в своей деревне — иначе бы фамилия не прижилась.

В письменных источниках фамилия встречается в основном на севере и в центральной России, что согласуется и с вятским следом, и с широким бытованием имени Фома в этих краях. Точных дат и известных носителей назвать сложно — фамилия редкая, и в дворянские родословные или купеческие списки она не попала. Зато она хорошо сохранилась в народной среде, где имена-обереги и уменьшительные формы были в ходу.

Если коротко: Хомка — это либо «сын Хомы», то есть Фомы, либо, в редких случаях, память о вятском прозвище для кашляющего ребёнка. Обе версии уводят нас в крестьянский быт, где имя не было просто ярлыком, а несло смысл — от христианской традиции до народной веры в силу слова.