Фамилия Хомовичев — один из тех случаев, когда внешняя простота обманчива, а корень уводит в спорные и неочевидные версии. На первый взгляд, в основе лежит имя или прозвище Хомо, но в русской ономастике такой антропоним не зафиксирован как самостоятельный. Скорее всего, перед нами патроним, образованный от имени Хома — просторечной, народной формы канонического имени Фома. В южнорусских и украинских говорах звук «ф» часто заменялся на «х» или «хв», так Фома превращался в Хому. Отсюда Хомович — «сын Хомы», а суффикс -ев присоединился уже при оформлении фамилии по стандартной модели.

Однако есть и альтернативная, более редкая версия, которую не стоит сбрасывать со счетов. В некоторых диалектах «хомо» или «хомовый» могло относиться к чему-то, связанному с хомутом — частью конской упряжи. Прозвище Хомут или Хомовый давали либо крестьянину, который сам делал хомуты (хомутнику), либо человеку с грузной, «хомутной» фигурой. В таком случае Хомовичев — потомок мастера-шорника, чье ремесло было в деревне на вес золота. Эта версия логична, но менее вероятна: фамилии от названий профессий чаще образуются напрямую (Хомутов, Хомутников), а цепочка «Хом → Хомович → Хомовичев» выглядит как лишнее звено.

Географически фамилия тяготеет к центральным и южным областям России, а также к Беларуси и Украине — именно там имя Хома было распространено особенно широко. В документах XVII–XVIII веков встречаются крестьяне и казаки с именем Хома, но фамилия Хомовичев в старых переписях редка: она могла быть записана по отчеству, а закрепилась позже, в XIX веке, когда патронимы стали наследственными.

Суффикс -ев указывает на «сыновство» и типичен для фамилий, образованных от основ на мягкий согласный или -а (Хома → Хомович → Хомовичев). Интересно, что в некоторых говорах фамилию могли произносить с ударением на второй слог — Хомо́вичев, хотя литературная норма допускает и ударение на третий. Если ваш предок звался Хомой, он мог быть и крестьянином, и казаком, и мещанином — имя не давало сословной привязки. В любом случае, Хомовичев — фамилия, которая хранит в себе либо библейское имя в народной обработке, либо память о деревенском умельце, делавшем лошадиную сбрую.