Фамилия Христопалова — редкий случай, когда в основе лежит не имя или профессия, а прозвище, построенное на контрасте: «Христос» и «пал». На слух это звучит почти кощунственно, но в народной ономастике такие составные фамилии (назовем их «глагольными») встречаются, хоть и нечасто. Разбираем словообразовательную модель: корень «Христ-» (от имени Иисуса Христа) соединяется с глагольной основой «пал-» (от «падать»). Суффикс «-ов» указывает на принадлежность: буквально «сын (или потомок) того, кого прозвали Христопал».

Что означало само прозвище? Самая правдоподобная версия — ироничное или даже уничижительное прозвище человека, который отличался чрезмерным благочестием на публике, но при этом падал (в прямом или переносном смысле) — например, часто падал на колени во время молитвы, клал земные поклоны до изнеможения. В крестьянской среде такое усердие могли высмеять, закрепив за человеком кличку «Христопал». Вторая версия, менее вероятная, — прозвище могло относиться к человеку, который «пал» в религиозном смысле, то есть отрекся от веры или впал в ересь, но для XVI–XVII веков, когда формировалось большинство русских фамилий, это было бы слишком рискованным публичным прозвищем — скорее всего, его бы не стали использовать в быту.

Географически фамилия тяготеет к южнорусским и украинским говорам. В украинском языке глагол «пасти» (упасть) звучит как «падати», но в диалектах встречается форма «пал» в значении «упал». Если же рассматривать белорусский след, там «пал» — это еще и «огонь» (пожар), но сочетание «Христопал» в значении «Христов огонь» выглядит натянутым и не подтверждается источниками. Сравните с однокоренными фамилиями: Христорождественский (от названия церкви), Христофоров (от греческого имени «несущий Христа») — все они книжные, семинарские. Христопалова же явно выбивается из этого ряда: она народная, бытовая, а не церковная.

Особенность написания — фамилия не меняет окончание в женском роде (Христопалова), а мужской вариант — Христопалов. Встречается она крайне редко: по открытым данным, в России насчитывается не более нескольких десятков носителей, в основном в Воронежской и Ростовской областях. Это значит, что предки, скорее всего, были однодворцами или государственными крестьянами южных окраин, где фамилии закрепились позже, чем в центральных губерниях, и где прозвища бытовали дольше.