Фамилия Хуражев — один из тех случаев, когда за привычным русским суффиксом -ев скрывается основа, явно не славянского происхождения. Если отбросить окончание, мы получаем корень «Хураж» — слово, которое не встречается в древнерусских летописях и не имеет прямых аналогов в современных русских говорах. Это сразу подсказывает, что фамилию принесли в русскую среду люди из другого языкового мира.

Самый вероятный источник — тюркские языки, где «хура» или «кура» означает «сухой», «высушенный» или «пустой». В башкирском и татарском слово «ҡоро» (куро) имеет именно такое значение. В сочетании с аффиксом -ж/-ш фамилия могла передавать прозвище человека, который жил в сухой, безводной местности, или, напротив, прозвище сухощавого, худого человека. Вторая версия, менее распространённая, связывает основу с персидским «хур» (солнце) через посредничество тюркских языков, но тогда форма скорее была бы «Хураев» или «Хуров».

Суффикс -ев (а не -ов) указывает на то, что в основе лежало слово или имя, оканчивающееся на мягкий согласный или на «ж»/«ш». В русской ономастике это типично для фамилий, возникших от прозвищ на тюркской почве: например, Алышев, Кадышев, Куражев. Географически фамилия Хуражев встречается в основном в Поволжье — в Татарстане, Башкортостане, а также в Оренбургской области. Это подтверждает её связь с местным тюркским населением, которое в XVIII–XIX веках активно входило в состав русского служилого и крестьянского сословия.

В документах фамилия могла фиксироваться в разных вариантах: Хуражев, Хурашов, Куражев. Путаница возникала из-за того, что тюркское «ж» на слух воспринималось по-разному — то как твёрдое «ж», то как мягкое «ш». Современная форма с «ж» закрепилась, скорее всего, под влиянием письменной традиции, когда фамилию записывали по принципу «как слышится» при паспортизации в начале XX века.

Если попытаться реконструировать историю предка-носителя, то это был, вероятно, человек из татарской или башкирской среды, получивший прозвище Хураж — «сухой» или «худощавый». При переходе в православие или при записи в ревизские сказки прозвище оформили по русской модели, добавив суффикс принадлежности. Никаких дворянских корней у фамилии нет — она бытовая, крестьянская или мещанская, что типично для подавляющего большинства фамилий тюркского происхождения на территории бывшей Казанской и Уфимской губерний.