Фамилия Хвосторезов — одна из тех, что звучит почти как анекдот, но на деле указывает на вполне конкретное и нешуточное занятие. Её основа — прозвище Хвосторез, которое в старину давали не шутники ради, а по делу. Слово «хвост» в русских говорах имело и переносное значение: так могли называть конец чего-либо, отходы, а «резать хвосты» означало приводить в порядок, обрезать лишнее. Однако самое вероятное объяснение лежит в области скотоводства и военного дела.

В крестьянском быту хвосторезом называли пастуха или конюха, который подрезал хвосты лошадям и коровам. Делалось это не ради красоты: длинный хвост мешал при работе, цеплялся за упряжь, в сырую погоду пачкался и вызывал болезни кожи. Обрезание хвостов было рядовой, но необходимой процедурой, и человек, который ею занимался, получал соответствующее прозвище. Иногда так называли и того, кто кастрировал животных, — в некоторых говорах «хвост» служил эвфемизмом.

Версия с военным прошлым тоже имеет право на существование. В казачьей среде «хвосторезами» могли пренебрежительно называть тех, кто рубил хвосты у лошадей противника во время набега — не рыцарский, но практичный приём, чтобы обездвижить коня. Впрочем, эта гипотеза менее надёжна: прозвище чаще закреплялось за мирным ремеслом, чем за боевым эпизодом.

Суффикс -ов указывает на стандартную русскую патронимическую модель XVI–XVII веков: Хвосторезов — сын Хвостореза. Фамилия недворянская, скорее всего, крестьянская или однодворческая. Встречается она редко, и это логично: само прозвище было узкопрофессиональным. По данным открытых источников, основная масса носителей живёт на юге России и в Поволжье — в регионах, где коневодство и скотоводство играли большую роль. В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» Хвосторезов не упоминается, но модель образования абсолютно стандартна для прозвищ от глагольной основы с суффиксом -рез (ср. Кожерезов, Сапогорезов, Гвоздорезов).

Занятно, что фамилия избежала народной переделки в более благозвучную форму. Хвосторезов так и остался Хвосторезовым — возможно, потому, что прозвище не воспринималось как обидное: его носитель делал нужную и уважаемую работу.