Фамилия Кондатенко звучит как типичная украинская, и это действительно так: её принёс суффикс -енко, который в XVI–XVII веках закрепился на Левобережной и Слободской Украине как главный показатель «сыновства» или принадлежности к роду. В буквальном смысле Кондатенко — это «маленький Кондат» или «сын Кондата». Но тут и кроется первая загадка: имени Кондат в православных святцах нет.

Самая вероятная версия — что перед нами народная, бытовая форма канонического имени Кондрат (от латинского Condratus, то есть «квадратный», «широкоплечий»). В украинской и южнорусской речи звук «р» между согласными мог выпадать, упрощая произношение: Кондрат — Кондат. Такое стяжение встречается и в других фамилиях региона, например, Панченко от Панкратий. Соответственно, Кондатенко — это «внук» или «потомок» человека по имени Кондат (в миру — Кондрат).

Менее распространённая, но не лишённая оснований гипотеза выводит основу от тюркского слова kondy — «бобр». В запорожских и слободских казачьих списках встречаются прозвища вроде Конда, Кондак, которые могли дать за повадки, внешность или занятие, связанное с охотой на бобра. Однако в таком случае фамилия звучала бы как Конденко, а форма с «а» во втором слоге (Кондатенко) всё же сильнее тяготеет к имени.

Географически фамилия плотно сидит в центральной и восточной Украине — Полтавская, Черкасская, Сумская области, а также в приграничных районах России (Курская, Белгородская, Воронежская области). В XIX веке Кондатенко были преимущественно крестьянами и казаками, входившими в реестровые полки. Дворянских родов с этой фамилией почти нет: суффикс -енко в малороссийской среде долго оставался признаком простонародья, в отличие от польских -ович или великорусских -ов.

Примечательная деталь: несмотря на кажущуюся простоту, фамилия избежала массовых искажений при записи. В метрических книгах XVIII — начала XX века она почти всегда фиксируется одинаково — Кондатенко, без вариантов Кондатенков или Кондатенковский. Это говорит о том, что носители крепко держались за свою родовую форму, и писари редко пытались её «обрусить».