Фамилия Кормышев образована по типичной русской модели с суффиксом -ев, который присоединяется к основе, оканчивающейся на мягкий согласный или шипящий. В центре фамилии — прозвище Кормыш. Его значение напрямую связано со словом «корм» и его производными. В диалектах русского языка «кормыш» — это не просто корм, а особый, сбитый в комки корм для скота, чаще всего из отрубей, жмыха или мякины, смешанных с водой. Такое прозвище мог получить человек, занимавшийся заготовкой или продажей кормов, либо крестьянин, которого дразнили за пристрастие к еде или за неказистый, «сбитый» вид.

Вторая, менее очевидная версия, отсылает к тюркским корням. В тюркских языках «корма» или «курма» означает «постройка», «строение», а «кормыш» могло быть прозвищем строителя или человека, жившего в отдельном укреплённом доме. Однако для фамилии Кормышев эта версия менее вероятна: географически фамилия плотнее всего зафиксирована в исконно русских регионах — в Поволжье, особенно в бывшей Казанской и Симбирской губерниях, а также на Вятке. Там слово «кормыш» в значении «корм для скота» было в ходу, что делает прозвищную, бытовую основу самой естественной.

Суффикс -ев, а не -ов, указывает на то, что основа прозвища заканчивалась на мягкий шипящий звук «ш». В старых документах фамилия могла писаться и как Кормышов, но со временем закрепился именно вариант с -ев, что соответствует правилам церковнославянской орфографии, где после шипящих писалось «е». Если искать однокоренные фамилии, то ближе всего стоят Кормачёв (от «кормач» — кормилец, работник, задающий корм) и Кормилицын. Кормышев стоит особняком: в ней нет уменьшительно-ласкательного или профессионального суффикса, она держится на конкретном, почти осязаемом прозвище, которое могли дать по занятию или по внешнему сходству.

Сословно фамилия не элитарная: её носители — почти наверняка крестьяне или однодворцы, реже — мещане. В ревизских сказках XIX века Кормышевы встречаются среди государственных крестьян и экономических (бывших монастырских) крестьян. Аристократической ветви у этой фамилии нет, что не делает её менее интересной: она прямо говорит о быте, работе и языке тех, кто её носил.