Фамилия Кошля — редкий пример, где мы почти наверняка знаем исходное слово, но спорим о том, кого так прозвали. В её основе лежит «кошля» — диалектное название корзины, кузова или плетёной котомки. В разных говорах так называли и заплечный короб, и лукошко для ягод, и даже большую плетёную колыбель. Фамилия образована по простой модели: прозвище Кошля (человек, связанный с изготовлением или ношением такой утвари) перешло в фамилию без дополнительных суффиксов. Это так называемые «украинские» или «белорусские» фамилии на -а, которые нередко встречаются и в южнорусских областях.

Есть и вторая, менее очевидная версия: прозвище могли дать не за ремесло, а за внешность или фигуру — «кошлей» в некоторых говорах называли сутулого человека, как бы «согнутого коробом». Обе трактовки правдоподобны, но ремесленная выглядит убедительнее: прозвища по занятию были массовыми, а метафора «сутулый как корзина» — слишком сложной для бытового общения.

Фамилия Кошля не дворянская и не купеческая. В дореволюционных списках она почти не встречается за пределами крестьянских и мещанских сословий Черниговской, Полтавской и Курской губерний. Это типичная фамилия человека, чей предок плёл корзины или торговал ими на базаре. В современной России фамилия редкая, её носители живут в основном на юге и в центральных областях, что подтверждает диалектное происхождение.

С точки зрения словообразования фамилия интересна тем, что сохранила древнюю форму прозвища без суффикса принадлежности. Если бы фамилия оформилась по великорусскому образцу, мы бы имели Кошлева или Кошликова. Но «Кошля» — более архаичный, юго-западный вариант, который не «обрусел» в процессе закрепления. Это и есть та деталь, которая выделяет фамилию среди десятков «ремесленных» фамилий: она не говорит о наследственном занятии («чей сын?»), а прямо называет самого мастера.