Фамилия Кошлов — редкий случай, когда основа слова не очевидна. Если отбросить типичный русский суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?»), остаётся корень «кошл-». В русских говорах и диалектах слово «кошла» имело несколько значений, и все они бытовые, крестьянские. Чаще всего так называли неопрятную, растрёпанную женщину или неряху — то есть прозвище могло закрепиться за человеком по внешнему виду или привычке. Однако есть и вторая версия: в некоторых регионах «кошла» означала корзину, лукошко или плетёную ёмкость для рыбы и мелкого груза. Тогда Кошлов — потомок корзинщика, плетельщика, либо человека, который торговал такой утварью.

Надо сразу отсечь популярную, но маловероятную гипотезу о связи с тюркским «кош» (шалаш, стоянка) или «кошка». Фонетически и морфологически слово «кошла» не выводится из этих корней напрямую, а суффикс -л- в русских прозвищах обычно придаёт оттенок действия или свойства (ср. «проныра», «зубрила»). Поэтому первая версия — прозвище по характеру или внешности — выглядит правдоподобнее.

Географически фамилия Кошлов встречается редко и неравномерно. Основные очаги — Поволжье и юг России, где диалектное слово «кошла» было в ходу. В дореволюционных переписях носители фиксировались в основном среди крестьян и мещан, что типично для фамилий, образованных от просторечных прозвищ. Дворянских родов с такой фамилией не известно — это не аристократическая, а народная модель.

Интересная деталь: в некоторых старых записях фамилию писали через «а» — Кашлов. Это не ошибка, а диалектное «аканье»: в южнорусских говорах безударное «о» произносили как «а», и на письме это могло закрепиться. Поэтому при поиске предков стоит проверять оба варианта написания. Фамилия Кошлов — не про древнюю знать, а про живую речь, плетёные корзины и деревенские прозвища, которые становились фамилиями навсегда.