Фамилия Костинич — яркий пример антропонимической модели, которая почти не встречается у великорусов, но хорошо знакома в южнославянской и западнорусской традиции. Её сердцевина — мужское имя Константин в его краткой, разговорной форме Костя. Однако решающую роль играет суффикс, который мгновенно указывает на происхождение носителя.

Суффикс -ич в чистом виде (без предшествующего -ов- или -ев-, как в фамилиях Костинович) — это классический патроним, то есть «сын Кости». Такая модель господствует у сербов, хорватов, черногорцев и боснийцев. В русской среде фамилии на -ич встречаются в основном у потомков духовенства (особенно в XIX веке, когда семинаристам давали «облагороженные» фамилии) или у выходцев из Белоруссии и западных областей Украины, где -ич так же распространён, как -ов в Москве. Поэтому предки Костинича с высокой вероятностью жили на Балканах или в западных губерниях Российской империи, а не в центральной России.

Само имя Костя в роли основы не требует долгих пояснений: это сокращение от церковного Константин (лат. constans — «постоянный, стойкий»). Но есть и редкая, но допустимая версия, что в отдельных случаях прозвище Костя могло быть связано не с именем, а с глаголом «кости́ть» (бранить, ругать) или со словом «кость» (например, костлявый, худой человек). Однако для фамилии Костинич первый вариант — имя собственное — остаётся основным и самым правдоподобным.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то бросается в глаза разница суффиксов. Костин — типично русская фамилия, Костюкевич — украинско-белорусская, а Костич — сербская или хорватская. Костинич занимает промежуточное положение: она звучит по-славянски архаично и не так массово, как её аналоги. В дореволюционных метрических книгах эта фамилия фиксировалась в основном в Волынской, Гродненской и Минской губерниях, а также у православных сербов, переселившихся в Россию в XVIII–XIX веках. Сословно это были чаще всего крестьяне или мещане, реже — священнослужители.

Таким образом, Костинич — не случайная вариация, а маркер конкретного ареала и традиции имяобразования. Она говорит о том, что предок носителя был не просто Костей, а именно «Костиным сыном», и этот способ именования закрепился в эпоху, когда на западе славянского мира патронимы ещё не вытеснились окончательно фамилиями на -ов.