Фамилия Ковайкины — один из тех редких случаев, когда русская по форме фамилия почти наверняка имеет финно-угорские корни. Суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?» — сын Ковайки), а сама основа Ковайк- заставляет задуматься: перед нами не типично славянское прозвище.

Самая убедительная версия ведет прозвище Ковайка к эрзянскому слову «кав» — «клеть, чулан». В традиционном мордовском хозяйстве клеть была отдельной хозяйственной постройкой или небольшим жилым помещением. Ковайкой могли назвать человека, который жил в такой клетушке, или того, кто постоянно запирался в своей каморке. В пользу этой гипотезы говорит география фамилии: Ковайкины встречаются именно в Мордовии и соседних регионах Поволжья, где эрзянский язык был распространен.

Есть и вторая, не менее интересная версия — от эрзянского глагола «каванямс», то есть «угощать». Если так, то прозвище Ковайка получал хлебосольный, щедрый хозяин, который не жалел угощения для гостей. Этот вариант объясняет, почему прозвище могло закрепиться за человеком по характеру, а не по месту жительства.

Третья гипотеза связывает фамилию с русским глаголом «ковать». Она проще и лежит на поверхности: Ковайка — кузнец, мастер по металлу. Однако здесь есть нюанс: в русском языке прозвища кузнецов обычно образовывались от слова «кузнец» или «коваль» (откуда и пошли Ковалевы, Ковальчуки). Форма Ковайка для русского уха звучит непривычно и больше напоминает именно финно-угорскую адаптацию славянского корня. Поэтому версия с кузнечным ремеслом возможна, но менее вероятна, чем эрзянские объяснения.

В исторических документах фамилия зафиксирована в Книге памяти Республики Мордовия: там упоминаются Михаил Леонтьевич Ковайкин (1892 года рождения) и Федор Гаврилович Ковайкин (1888 года). Оба родом из Мордовии, что подтверждает региональную привязку фамилии.

Фамилия Ковайкины — хороший пример того, как русский суффикс -ин «обрусел» по форме, но сохранил в основе следы совсем другой языковой культуры. Искать точное время и место возникновения фамилии стоит именно в мордовских писцовых книгах и метриках — там, где эрзянские имена и прозвища соседствовали с русскими фамилиями.