Фамилия Краселева — женская форма фамилии Краселев. Её основа восходит к прозвищу или нецерковному имени Красель, которое в народной речи могло означать «красивый, видный человек» (от слова «краса»). Однако здесь есть тонкость: суффикс -ель в русских прозвищах встречается нечасто и обычно придаёт слову уменьшительно-ласкательный или даже ироничный оттенок. Поэтому Красель — это не просто «красавец», а скорее «красавчик», возможно, с оттенком щегольства или кокетства.

Мужская форма Краселев образована по стандартной модели: к основе Красель добавили притяжательный суффикс -ев, указывающий на принадлежность («чей?» — Краселев, то есть сын или потомок Краселя). Такая схема типична для русских фамилий, сложившихся в XV–XVII веках в среде служилых людей, крестьян и посадских. Суффикс -ев, а не -ов, объясняется тем, что основа оканчивается на мягкий согласный (ль).

География фамилии, судя по современным данным, не имеет ярко выраженного центра. Краселевы встречаются и в центральной России, и в Поволжье, и на Урале. Это говорит о том, что прозвище Красель было достаточно распространённым и не привязывалось к одному региону. В архивных документах XVIII–XIX веков фамилию могли записать по-разному: Краселев, Краселевъ, реже Краселёв. Ударение, скорее всего, падало на второй слог: Красе́лев.

Стоит упомянуть и альтернативную, менее вероятную версию. В некоторых говорах «красель» могло быть диалектным названием растения — например, крапивы или красильного растения (марены). Но для прозвища это малоправдоподобно: прозвища от названий растений обычно образуются через суффикс -ин (Крапивин, Маренин), а не -ель. Поэтому версия с «красавцем» остаётся основной.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями — Красавин, Красивов, Красовский, — то Краселев выделяется именно редким суффиксом. В то время как Красавин прямо указывает на внешность, а Красовский — на топоним (село Красово), Краселев несёт в себе отпечаток народной шутки или ласкового прозвища. Предок носительницы фамилии, скорее всего, был человеком, которого в округе называли «наш красель» — не столько за идеальную красоту, сколько за любовь к нарядам или весёлый нрав.