Фамилия Красьоха — редкая и выразительная, и её происхождение стоит искать не в книжных списках дворянских родов, а в живой речи и быту русских крестьян и горожан.

В основе фамилии лежит прозвище Красьоха. Слово «красьоха» в диалектах означало «красавица», «красная девица», то есть человек, которого выделяли за красоту, румянец или опрятность. Но здесь есть важный нюанс: прозвища с суффиксом -ох(а) в русском языке часто носили ироничный или снисходительный оттенок. Так, Красьохой могли назвать не только красивую девушку, но и щеголя, франта, а то и просто человека, который слишком много времени уделял своей внешности. В мужском варианте Красьоха — это скорее прозвище, чем ласковое обращение.

Словообразовательная модель проста и типична для русских фамилий: основа Красьох- + суффикс -а, который в данном случае выступает в роли окончания, характерного для прозвищ. Формально фамилия стоит в форме именительного падежа единственного числа, то есть не склоняется по мужскому роду в классическом варианте (как Красьоха, а не Красьохин). Это указывает на её относительно позднее закрепление или на то, что она могла возникнуть в среде, где фамилии ещё не приняли стандартные патронимические суффиксы -ов/-ев или -ин. Такие «прозвищные» фамилии чаще встречались на севере и в Сибири, где документирование было менее строгим.

Географически фамилия Красьоха встречается крайне редко. Основные следы ведут в южнорусские и украинские области, где слово «красьоха» употреблялось шире. Встречаются однокоренные фамилии: Крась, Красько, Краськов. Но Красьоха стоит особняком — она сохранила архаичную форму, которая почти не дала производных. Это говорит о том, что родоначальник, вероятно, был заметной фигурой в своей деревне: его прозвище оказалось настолько цепким, что стало фамилией без дополнительных переделок.

Сословная принадлежность носителей фамилии, скорее всего, крестьянская или мещанская. В ревизских сказках и метрических книгах XIX века Красьохи не значатся среди дворян или купцов первой гильдии. Фамилия не попала в гербовники, и это нормально: она из тех, что хранят память о конкретном человеке — красивом, заметном, возможно, чуть смешном в своей любви к нарядам.