Фамилия Кристиной — редкий случай, когда в основе лежит не русское имя, а полное женское имя Кристина, причем в форме, указывающей на принадлежность. Если смотреть на словообразовательную модель, то суффикс -ин здесь работает по тому же принципу, что и в фамилиях Марьин, Катеринин или Дарьин: он отвечает на вопрос «чей?» и означает «сын (или потомок) той, кого звали Кристина». То есть Кристиной — буквально «принадлежащий Кристине», «Кристинин сын».

Имя Кристина пришло в русский язык из греческого (Христина — «посвященная Христу») и долгое время оставалось преимущественно городским, встречаясь в купеческой и мещанской среде. В крестьянской среде до XIX века его давали реже, чем привычные Мария или Анна. Поэтому фамилия Кристиной, вероятнее всего, сформировалась не в крестьянской глубинке, а в городах или посадских слободах центральной России, Поволжья или северо-западных губерний.

Мужская форма фамилии — Кристиной (она не склоняется по родам, как типичные -ин-фамилии, например, Пушкин — Пушкина). Это важно: носитель мужского пола пишется так же, как и женщина, что встречается редко. Обычно фамилии на -ин дают женскую форму на -а (Кристинин — Кристинина), но здесь закрепилась именно исходная форма родительного падежа от имени Кристина. Возможно, изначально прозвище «Кристиной» дали ребенку, которого воспитывала мать-одиночка или вдова по имени Кристина, и оно так и осталось в документах без переоформления в патроним.

Встречаемость фамилии крайне низкая. В современных телефонных справочниках и базах данных она фиксируется единичными случаями, в основном в Москве, Санкт-Петербурге и Нижегородской области. Это не массовая фамилия, а локальная, возможно, возникшая в одном роду и не получившая широкого распространения.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Кристин, Кристинов, Кристинин) показывает, что вариант Кристиной — самый редкий. В то время как Кристин могло образоваться от прозвища или сокращенной формы имени, а Кристинов — от отчества через суффикс -ов, Кристиной сохраняет прямую связь с женским именем без посредников. Это делает фамилию своеобразным лингвистическим артефактом: она фиксирует ситуацию, когда родоначальником фамилии стала женщина, что в патриархальной России XVIII–XIX веков случалось нечасто.