Фамилия Кривушев — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, можно понять по-разному, и обе версии имеют право на жизнь. В центре спора — корень «крив-». Самое очевидное объяснение: перед нами прозвище Кривуш, то есть человек с физическим недостатком — кривобокий, косой на один глаз или хромой. В старину такие прозвища давали без злого умысла, просто как отличительный признак, и они становились фамилиями. Однако есть и вторая, менее заметная, но не менее вероятная версия: Кривушем могли назвать не за внешность, а за характер — упрямого, непрямого, «кривого душой» человека. В говорах слово «кривой» означало не только искривлённый, но и лукавый, неискренний.

Суффикс -ев указывает на стандартную патронимическую модель: Кривушев — это «сын Кривуша». Форма на -уш- в основе (Кривуш, а не Кривой) придаёт фамилии уменьшительно-ласкательный или, скорее, бытовой оттенок. Такие образования характерны для северных и центральных областей России, где прозвища часто смягчали суффиксами. Сравните с однокоренными фамилиями: Кривов, Кривцов, Кривошеев — все они восходят к тому же корню, но Кривушев стоит особняком благодаря редкому суффиксальному оформлению.

В ономастических справочниках фамилия Кривушев не относится к числу распространённых. Её нет в массовых списках боярских или дворянских родов, что говорит о крестьянском или мещанском происхождении. Обычно такие фамилии закреплялись за одной семьёй в конкретной местности и не расходились широко. Встречается Кривушев преимущественно в Поволжье и на Урале — регионах, куда в XVII–XVIII веках переселялись крестьяне из центральной России, унося с собой местные прозвища.

Любопытная деталь: в некоторых говорах «кривушей» называли не человека, а предмет — например, искривлённый нож или серп. Если прозвище дали по ремеслу, то предок мог быть кузнецом или плотником, делавшим «кривуши» — изогнутые детали для сохи или телеги. Но это лишь гипотеза, которую трудно подтвердить без конкретных архивных записей. В любом случае, Кривушев — фамилия, в которой прозвищная основа перевешивает книжную, и её носителям стоит искать корни не в столичных переписях, а в местных сказках и ревизских списках конкретных уездов.