Фамилия Кростылев — не самая распространённая, но её происхождение достаточно прозрачно и уходит корнями в старые русские прозвища. В основе лежит слово «кростыль» или «кросталь», которое в северных и центральных говорах означало крестец, поясницу, а также часть спины у животных. Человека, которого прозвали Кростылем, могли выделить за крепкое телосложение, широкую спину или, напротив, за боль в пояснице — в народе говорили «кростыль ломит» о ломоте в спине. Суффикс -ев указывает на принадлежность: Кростылев — это сын или потомок человека по прозвищу Кростыль. Модель образования типична для русских фамилий, закрепившихся в XVI–XVII веках, когда прозвища переходили в наследственные именования.

Слово «кростыль» родственно диалектному «крестец» и общеславянскому «крест». В некоторых областях так могли называть человека, который носил на спине тяжёлый груз, — например, бурлака или грузчика. Встречается и другое значение: «кростыль» — это деревянная часть сохи или плуга, деталь, соединяющая оглобли с лемехом. В таком случае фамилия могла достаться крестьянину, который делал или чинил эти детали, — то есть ремесленнику-колеснику или плотнику.

Географически фамилия тяготеет к северо-востоку России. Чаще всего Кростылевы встречаются в Вологодской, Архангельской и Костромской областях, а также в Пермском крае. Это зона бытования северного наречия, где слово «кростыль» сохранилось дольше всего. В центральных и южных губерниях фамилия редка — там чаще использовали форму «Крестылев» (от «крестец»).

Сравнение с однокоренными фамилиями показывает, что Кростылев стоит в одном ряду с Крестовым, Крестовниковым и Крестьянниковым, но отличается более конкретной, бытовой основой. В отличие от фамилий, образованных от церковных терминов (Крестовоздвиженский), Кростылев — чисто мирское прозвище, без религиозного подтекста. Ударение в фамилии традиционно падает на первый слог: Кро́стылев, хотя в разговорной речи иногда смещается на второй.

Если ваши предки носили эту фамилию, скорее всего, они были людьми физического труда: крестьянами, ремесленниками или работниками на воде. Прозвище не несло отрицательного оттенка — оно просто фиксировало заметную черту человека.