Фамилия Кшевины — редкий пример того, как польское слово прижилось в русской фамильной модели. В основе лежит прозвище Кшева, а оно восходит к польскому krzew — «плодово-ягодный кустарник». Так могли прозвать человека, чья усадьба стояла за густыми зарослями или прямо в кустарнике. Другая версия — у дома предка был большой фруктовый сад, что и закрепилось в прозвище.

Обратите внимание на суффикс -ин. В русской ономастике он указывает на принадлежность: «чей?» — Кшевин, то есть сын или потомок Кшевы. Это типичная модель для фамилий, образованных от прозвищ и имен на -а/-я. Если бы прозвище звучало как Кшев, фамилия была бы Кшевов.

География фамилии узкая. Встречается она преимущественно на северо-западе России и в бывших польских губерниях — там, где исторически пересекались русский и польский языки. Точное время возникновения назвать сложно: фамилии такого типа активно оформлялись в XVI–XVII веках, но процесс шёл неравномерно.

Интересно, что в польском языке krzew — слово общеславянское, родственное русскому «куст» (через праславянское kъrčь/kъršь). Но в русские фамилии оно попало именно через польское посредничество, а не через диалект. Это отличает Кшевиных, например, от фамилии Кустов — та образована напрямую от русского слова.

Если говорить о социальном контексте: прозвище по месту жительства или роду занятий (садоводство) чаще давали крестьянам и мещанам. Дворянские фамилии редко строились от таких бытовых основ. Так что, скорее всего, предки Кшевиных — люди, тесно связанные с землёй и садоводством.

Фамилия остаётся малочисленной и не разменянной на варианты вроде Кшевский или Кшевников — это говорит о том, что род не разветвлялся и сохранил исходную форму.