Фамилия Куралетов — редкий случай, когда географический разбор даёт больше, чем попытки найти прямой смысл в основе. Сразу бросается в глаза суффикс -етов, который для русских фамилий нетипичен. Гораздо чаще встречаются -ов, -ев или -ин. Форма на -етов указывает на нерусское происхождение основы: так адаптировали фамилии из тюркских языков, реже — из финно-угорских. Скорее всего, перед нами обрусевшая фамилия, корни которой лежат в Поволжье или на Урале, где веками смешивались русские, татары, башкиры и марийцы.

Основа «Куралет» почти наверняка восходит к тюркскому слову «куралай» или «куралет» — так в некоторых диалектах называли загон для скота, кошару или временное пастушье укрытие. В башкирском и татарском языках «ҡура» означает «хлев», «загон», а суффикс -лай/-лет образует название места. То есть Куралет — это не имя, а прозвище или указание на занятие: так могли прозвать пастуха, владельца скота или человека, жившего возле такого загона. Версия с личным именем Куралет (гипотетическим) менее правдоподобна — в мусульманских именниках подобной формы нет.

В документах XVII–XVIII веков фамилия Куралетов не встречается, что тоже показательно: она оформилась поздно, уже после массового крещения нерусских народов Поволжья. Типичная картина: татарин или башкир получал при крещении фамилию по своему старому прозвищу — Куралет, а к ней приращивали русский суффиксальный патроним -ов. Получался гибрид: тюркская основа плюс славянский фамильный формант. Такая модель — «прозвище + -ов» — характерна для так называемых «новокрещенских» фамилий второй половины XVIII века.

Если смотреть на современных носителей, Куралетовы встречаются точечно, в основном в Челябинской области, Башкортостане и Татарстане. Ареал подтверждает версию о тюркских корнях. Встречаются варианты написания — Куралитов, Куралётов, но стандартная форма закрепилась именно через «е». Ударение, судя по говорам, падает на второй слог: Кура́летов.

Таким образом, фамилия Куралетов — не про древнюю знать и не про столичные рода. Она про обычного человека, пастуха или скотовода, жившего на границе степей и лесов, чьё прозвище со временем стало фамилией целого рода. В этом её ценность: она сохранила память о занятии и месте, которые давно исчезли из быта.