Фамилия Куст — одна из тех, что обманчиво просты на первый взгляд. Кажется, что она напрямую связана с растением, но если копнуть глубше, выясняется: прозвище Куст в старину давали не за любовь к садоводству. В московских и владимирских говорах «кустами» или «кустарями» называли мелких фабричных промышленников и ткачей, которые работали не на фабрике, а у себя дома, на дому. Такое производство называли кустарным, а человека — кустарём или, сокращённо, Кустом. Кроме того, слово «куст» имело и другое, менее лестное значение — бродяга, человек без постоянного крова, который «кустом» живёт, то есть где придётся. Соответственно, фамилия могла закрепиться и за потомком такого скитальца.

Модель образования здесь простейшая: прозвище без дополнительных суффиксов перешло в фамилию напрямую. Это так называемые «нестандартные» или «непатронимические» фамилии, которые не оканчиваются на -ов/-ев или -ин. В русской традиции такие фамилии чаще встречались на юге и западе России, а также в среде казачества, но Куст — исключение: география бытования указывает на центральные и северо-западные земли.

Первое документальное упоминание находим в актах XV века. Историк Степан Веселовский в своём ономастиконе приводит запись: Василий Куст, крестьянин, 1495 год, Новгород. Это важно, потому что показывает: уже в конце XV века прозвище бытовало среди свободных крестьян, а не только среди ремесленников или беглых. Новгородские писцовые книги фиксируют его как личное имя-прозвище, которое потом закрепилось за родом.

Сравните с однокоренными фамилиями: Кустов, Кустарев, Кустарёв. Все они образованы от той же основы «куст», но с разными суффиксами. Кустов — самая распространённая форма, означающая «чей-то»: сын Куста. А вот Куст без суффикса — более редкий, архаичный вариант, который мог сохраниться в семьях, где прозвище не успело обрасти стандартным окончанием из-за раннего закрепления или региональных особенностей делопроизводства.