Фамилия Лабов — редкий случай, когда основа не очевидна, а суффикс подсказывает путь. Модель образования простая: суффикс -ов указывает на принадлежность, то есть Лабов — это «сын Лаба» или «человек из рода Лаба». Вопрос в том, что скрывается за корнем «Лаб».

Самая прямая версия ведёт к прозвищу Лаб. В русских говорах слово «лаб» или «лаба» фиксировалось с разными значениями: в одних местах так называли неуклюжего, нерасторопного человека, в других — жадного или прижимистого. Прозвища по характеру или поведению — один из самых распространённых источников русских фамилий, и Лабов здесь не исключение. Человек, получивший такое прозвище, скорее всего, чем-то выделялся среди односельчан, и это качество закрепилось за его потомками.

Вторая версия — топонимическая. Фамилия могла возникнуть у выходца из места с названием Лаба, Лабово или Лабы. Такие топонимы встречаются, хоть и редко: например, река Лаба на Кавказе (приток Кубани) или несколько небольших хуторов с похожими названиями в центральной России. В этом случае фамилия отвечала на вопрос «откуда родом?» и указывала на географическое происхождение предка.

Стоит упомянуть и менее вероятную, но возможную связь с западнославянскими корнями. В польском и чешском языках «lab» может означать «лебедь» (ср. чешское labut). Если предки Лабовых переселились из западных областей, фамилия могла быть адаптирована на русской почве, потеряв первоначальное окончание и получив типичный русский суффикс -ов.

Географически Лабовы встречаются нечасто. По данным открытых источников, фамилия рассеяна по разным регионам, но нигде не образует плотных гнёзд. Это говорит о том, что фамилия возникла независимо в нескольких местах от разных прозвищ или топонимов, а не от единого родоначальника.

Известных исторических деятелей с фамилией Лабов не зафиксировано, что типично для фамилий, образованных от бытовых прозвищ: они редко попадали в дворянские родословные книги. Скорее всего, предки Лабовых были крестьянами или посадскими людьми, а сама фамилия — из числа тех, что сложились в XV–XVII веках, когда прозвища окончательно превращались в наследственные именования.