Фамилия Лабоза — редкая и неочевидная. В ней нет привычного суффикса -ов или -ин, поэтому её происхождение приходится искать через само прозвище. Скорее всего, перед нами фамилия, образованная от прозвища, которое дали человеку с характерной внешностью или манерой поведения.

В русских говорах слово «лабоза» (или «лабозник») имело несколько значений. В одних диалектах так называли неповоротливого, неуклюжего человека, увальня. В других — болтуна, пустомелю, того, кто «лабает» языком, то есть говорит вздор. Третье, более редкое значение — льстец или подхалим. Какое из них легло в основу фамилии, точно сказать нельзя — диалектная география слова широкая, от северных областей до Поволжья.

Модель образования простая: прозвище Лабоза перешло в фамилию без изменений, без добавления патронимического суффикса. Такой тип («прозвищные» фамилии) чаще встречался на юге России, в Украине и Беларуси, где процесс закрепления фамилий шёл не по великорусскому образцу. Поэтому Лабоза — фамилия не столько по отцу, сколько по личной характеристике первого носителя.

Сравнение с однокоренными фамилиями помогает уточнить картину. Есть Лабзин, Лабзенко, Лабзунов — все они восходят к тому же корню «лабз-», который в древнерусском языке мог означать «вялый», «слабохарактерный» или, наоборот, «назойливый». Унбегаун в своих работах относит такие фамилии к группе «характеристических», то есть описывающих поведение человека. Лабоза здесь стоит особняком: окончание -а указывает, что прозвище было существительным общего рода (как Плакса, Заика, Кривляка).

Географически фамилия не привязана к какому-то одному региону. Встречается и в центральных областях России, и в Сибири, и на Украине. Это говорит о том, что слово было распространено в народной речи повсеместно, но в качестве фамилии закрепилось редко.

Если ваши предки носили фамилию Лабоза, они могли быть крестьянами или посадскими людьми — в дворянской среде такие «прозвищные» фамилии почти не встречались. Конкретных дат и имён по этой фамилии в открытых источниках нет, но сам факт её сохранения до наших дней говорит о том, что прозвище, пусть и нелестное, оказалось живучим.