Фамилия Лабунихин — редкий случай, когда географический след в суффиксе сохранился лучше, чем значение корня. Перед нами типично севернорусская или сибирская модель на -ихин, которую ономаст Борис Унбегаун относил к фамилиям, образованным от прозвищ в родительном падеже множественного числа. Проще говоря, основа здесь — Лабуниха, то есть женщина по прозвищу или по имени мужа Лабун(я). Суффикс -ин прирос к уже готовой форме «Лабуниха», и получилось «чей?» — Лабунихин, то есть сын или потомок Лабунихи.

Сам корень Лабун/ неочевиден. Самая прямая версия — диалектное «лабу́н» (или «лабу́нья»), которое в архангельских и вятских говорах означало неуклюжего, нерасторопного человека, увальня. Прозвище Лабун давали медлительному, тяжелому на подъем мужчине, а его жена автоматически становилась Лабунихой — «женой Лабуна». В таком случае фамилия — потомок прозвища по отцу, но через материнскую форму, что для Русского Севера обычное дело: там часто записывали по матери, если отец умер рано или был в отходе.

Есть и более спорная версия, связывающая «лабуна» с глаголом «лабать» (играть на музыкальном инструменте) — тогда предок мог быть музыкантом. Но это натяжка: «лабать» — слово позднее, из жаргона, и к северным говорам отношения не имеет. Гораздо правдоподобнее, что Лабунихин — фамилия из среды крестьян-поморов или черносошных крестьян, которые в XVII–XVIII веках уходили за Урал. Фамилия редкая, и её носители в основном встречаются в Кировской области и в Пермском крае — как раз по пути старого освоения Сибири.

Что интересно: в этом роде нет дворянских корней, нет привязки к церковному имени. Лабунихин — чисто бытовое, «уличное» прозвище, которое закрепилось как фамилия. Это значит, что предок не был ни боярином, ни священником, а был простым человеком, которого окружающие запомнили по кличке его матери или жены.