Фамилия Ларинцева — женская форма фамилии Ларинцев, и её происхождение напрямую связано с основой «Ларин». Вопреки интуитивному ожиданию, корень здесь не обязательно восходит к имени Ларя (уменьшительное от Илларион или Ларион). Гораздо чаще в основе лежит прозвище или мирское имя Ларь — так в русских говорах называли не только сундук, но и дородного, неповоротливого человека, а иногда и скрягу. То есть первый носитель фамилии мог получить прозвище за внешность, характер или манеру вести хозяйство.

Модель образования — суффикс -цев, который указывает на принадлежность: Ларинцев буквально означает «сын Ларинца» или «потомок человека по прозвищу Ларинец». Суффикс -ец в основе Ларинец мог означать либо выходца из какого-то места (например, из села Ларино), либо человека, связанного с тем, что обозначало слово «ларь» — в этом случае «Ларинец» могло быть прозвищем для того, кто работал с ларями (мастер, торговец). Таким образом, фамилия прошла тройную цепочку: Ларь → Ларинец (прозвище или отчество) → Ларинцев (фамилия сына) → Ларинцева (жена или дочь).

Географически фамилия Ларинцева тяготеет к центральным и южным областям России, особенно к Курской, Белгородской и Воронежской областям. В этих регионах слово «ларь» в значении «сундук» было в ходу, а фамилии на -цев характерны для южнорусской ономастической традиции. В северных и сибирских говорах такая форма встречается реже — там предпочтительнее были фамилии на -ов (Ларинов) или -ин (Ларин).

Сословная принадлежность предков Ларинцевых, скорее всего, крестьянская или мещанская. Фамилии на -цев редко носили дворяне — это типичная «патронимическая» модель, когда фамилию давали по отцу, а не по поместью или роду занятий. В документах XIX века Ларинцевы встречаются среди государственных крестьян и однодворцев Курской губернии — потомков служилых людей, которые охраняли южные рубежи Московского государства.

Спорных версий немного: некоторые любители допускают связь с греческим именем Лариса (через «ларинец» — житель города Лариса), но для русской фамилии это натяжка. Филологически правдоподобнее связь с древнерусским «ларь» — тем более что в берестяных грамотах XI–XII веков слово уже фиксируется как прозвище.