Фамилия Легушев — редкая, и её разбор требует осторожности: сразу ясного корня нет, поэтому приходится строить версии, опираясь на звучание и словообразовательные модели. Основа фамилии — «Легуш» или «Легуша». Скорее всего, это не каноническое крестильное имя, а прозвище, и здесь возможны два основных пути.

Первый и самый вероятный вариант: связь с диалектным глаголом «легушить» или существительным «легуша». В некоторых северных и сибирских говорах «легуша» — это лягушка. Прозвище Легуша могли дать человеку с большим ртом, с выпученными глазами или, наоборот, тому, кто хорошо плавал или жил у воды. Фамилии от названий земноводных встречаются (Лягушев, Жабов), но «легуша» — форма более архаичная и локальная. Суффикс -ев указывает на принадлежность: «сын Легуша».

Вторая версия — отглагольное прозвище. В псковских и тверских говорах «легушить» означало «лениться, валяться без дела» или «шататься». Тогда Легуша — ленивый человек, бездельник. Такие прозвища по поведению давали часто, и они легко переходили в фамилии. Эта версия слабее, потому что глагол редкий и плохо зафиксирован в письменных источниках, но исключать её нельзя.

Морфологически фамилия проста: корень «Легуш-» и типичный русский патронимический суффикс -ев, характерный для фамилий от основ на мягкий согласный или шипящий (ср. Алёшев, Ильичёв). В отличие от фамилий на -ов, здесь нет указания на твёрдую основу, что косвенно подтверждает прозвищное, а не каноническое происхождение (имени Легуш в святцах нет).

Географически фамилия тяготеет к северо-западу России: единичные носители встречаются в Вологодской, Архангельской областях и в Карелии. Это совпадает с ареалом бытования слова «легуша» в значении «лягушка». В центральных и южных регионах фамилия почти не встречается.

Социальный контекст прост: Легушевы, скорее всего, происходят из крестьян или посадских людей. Фамилия недворянская, не книжная, образовалась в среде, где прозвища давали по внешним признакам или повадкам. Никаких знаменитых исторических носителей нет — фамилия осталась на уровне локального бытования, что и делает её ценной для семейной истории именно как маркер конкретного говора и места.