Фамилия Лемдясов — редкая и неочевидная с точки зрения корня. Чтобы понять её происхождение, нужно отбросить привычную логику «ремесло — прозвище — фамилия» и обратиться к географии и диалектам, а также к возможным искажениям при записи.

Первое, что бросается в глаза, — суффикс -ов, который указывает на типичную русскую патронимическую модель: «чей?» — Лемдясов. Значит, в основе лежит прозвище или неканоническое имя Лемдяс. Но что оно значит? Прямого слова «лемдяс» в литературном русском языке нет. Здесь возможны два пути.

Первый и самый вероятный — диалектный. В ряде русских говоров, особенно на северо-западе и в Поволжье, слово «лемдя» или «лемдёха» означало нечто вялое, медлительное, размазню. Человека, который «лемдясит» — то есть делает всё медленно, нерасторопно, могли прозвать Лемдясом. Это типичная модель для прозвищ по характеру или манере поведения, вроде Копыто, Тормоз или Мямля. Суффикс -яс (как в Пустовалов, Гуляев) здесь усиливает пренебрежительный оттенок.

Вторая версия — фонетическая. Фамилия могла возникнуть как искажение другой, более распространённой. Например, от фамилии Лямцев (от «лямка» — часть упряжи или бремя) или от Лендяев (от «лентяй»). В условиях устной передачи и неграмотности части населения звук «н» или «м» мог перейти в «мд», а «я» — в «е». Получилось Лемдясов. Правда, эта гипотеза слабее: для такого искажения нет устойчивых диалектных закономерностей, это скорее случайная ошибка писаря.

Географически фамилия Лемдясов встречается крайне редко. Основные очаги — Мордовия и соседние области (Пензенская, Нижегородская, Ульяновская). Это косвенно подтверждает диалектную версию: именно в этих местах бытовали говоры с характерным «оканьем» и словом «лемдя». Кроме того, нельзя исключать, что в основе лежит мордовское (эрзянское или мокшанское) слово, но надёжных параллелей не найдено.

Таким образом, скорее всего, предок носителя фамилии Лемдясов получил прозвище за медлительность или флегматичный нрав. Это не ремесло и не знатное происхождение, а бытовая, «деревенская» черта, которая закрепилась за родом. Со временем прозвище превратилось в фамилию, и её исходный смысл стёрся, оставив лишь редкий и запоминающийся звуковой облик.