Фамилия Лесотова — редкий пример, где корень «лес» сочетается с суффиксом -отов-, а не с привычными -ов или -ин. Именно этот суффикс и даёт ключ к разгадке: перед нами не просто «лесной человек», а отчество от прозвища или имени, образованного с помощью суффикса -от(а). В русской антропонимии такие формы — вроде Лесота — означали человека с яркой, часто неодобрительной характеристикой. Сравните с фамилиями Лопотова (от лопота — болтун), Сопотова (от сопеть) или Зевота. То есть Лесота — это прозвище, которое могли дать или любителю побродить по лесу, или, что вероятнее, человеку с какой-то «лесной» повадкой: нелюдимому, диковатому, угрюмому. В говорах слово «лесота» встречалось в значении «лесистость», но как личное прозвище оно явно носило переносный смысл.

Географически фамилия тяготеет к северо-востоку европейской России. По данным современных телефонных справочников и баз, Лесотовы чаще всего встречаются в Кировской области, Пермском крае и Удмуртии — регионах, где лес — не просто пейзаж, а среда обитания и промысла. Это неслучайно: именно в этих местах сохранились архаичные модели образования фамилий от прозвищ на -ота. В центральных и южных областях, где преобладали фамилии на -ов от названий профессий или имён, такое окончание почти не встречается.

Суффикс -отов- в фамилии — это бывшее притяжательное прилагательное «чей?»: сын Лесоты — Лесотов, жена Лесотова. В отличие от фамилий вроде Лесников или Лесов, которые прямо указывают на профессию (лесник) или место жительства (у леса), Лесотова несёт отпечаток личной, почти насмешливой характеристики. Если бы мы искали однокоренные фамилии, то наткнулись бы на Лесогора, Лесосвина или Лесокосова — все они тоже редки и указывают на сложение с другими словами. Но Лесотова стоит особняком: здесь нет второго корня, только чистое прозвище от «лес» с суффиксом, который в живой речи почти исчез.

Сегодня носители фамилии часто не подозревают, что их предок мог слыть «лесотой» — нелюдимым человеком, который «из лесу не вылазит». Но в этом и ценность таких фамилий: они сохранили в звуке то, что в быту уже стёрлось.