Фамилия Леунте — редкий случай в русском ономастиконе, и её происхождение напрямую связано с географией и историей миграций. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий, которые образуются с помощью суффиксов -ов, -ев, -ин, -ский, фамилия Леунте не имеет типичного русского окончания. Это сразу указывает на то, что перед нами не исконно русская фамилия, а фамилия, попавшая в русскую среду из другого языка.

Скорее всего, основа восходит к личному имени Леонтий (греч. Leon — «лев»). В греческом и южнославянском произношении имя Леонтий могло звучать как «Леунти» или «Леунте». Без суффикса, в «чистом» виде, фамилия закрепилась у народов, где была распространена беспадежная форма. Это характерно для молдаван, румын, греков Причерноморья, а также для болгар и гагаузов. Вероятнее всего, предок носителя фамилии — выходец из Бессарабии, Молдавии или с Балкан.

Вторая, менее вероятная версия, — что фамилия происходит от прозвища, связанного с диалектным словом. В некоторых южнорусских говорах «леун» могло означать нечто ленивое или вялое. Но эта гипотеза слабая: для неё нет устойчивой лексической базы, и она не объясняет окончание «-те», которое характерно именно для румынского и греческого языков.

Словообразовательная модель здесь проста: фамилия — это усечённое имя отца без дополнительных аффиксов. Такие фамилии (так называемые «чистые», или «бессуффиксные») встречаются в русской среде редко и почти всегда выдают нерусское происхождение рода. Если бы фамилия образовывалась в русской среде, мы бы увидели варианты «Леунтев» или «Леунтин». Раз их нет, значит, фамилия закрепилась в том виде, в каком её принесли переселенцы.

Географически фамилия Леунте сегодня встречается в основном на юге России, в Краснодарском крае, Ростовской области и в Крыму — то есть в зонах исторического расселения греков, молдаван и болгар. Сословного барьера у неё не было: носителями могли быть и крестьяне-переселенцы, и мещане, и купцы. Единственное, что объединяет всех Леунте, — их предки пришли в Россию с юго-запада, и фамилия хранит память о той волне миграции, которая началась ещё в XVIII веке.