Фамилия Лиховцев — одна из тех, что хранит в себе прозвище предка, и здесь ключ к разгадке лежит не в основе, а в суффиксе. Корень «лих-» сразу вызывает ассоциации с прилагательным «лихой»: в древнерусском языке это слово имело широкий спектр значений — от «злой, плохой, бедовый» до «удалой, смелый, проворный». Но на этом история не заканчивается.

Главная особенность — суффикс «-евц-». Он указывает на патронимическую (по отцу) модель, но с дополнительным оттенком принадлежности к роду или местности. Фамилии на «-евцев» (как Лиховцев, Гладковцев, Коптевцев) образуются от прозвища отца, которое само уже имело суффикс «-ец»: Лиховец. То есть Лиховцев — это буквально «сын Лиховца» или «из рода Лиховца». Такая модель была особенно распространена в южнорусских и украинских землях, а также среди казачества, где фамилии часто фиксировали не просто имя, а прозвище с уменьшительным или характеризующим оттенком.

Само прозвище Лиховец, скорее всего, получил человек, которого окружающие считали «лихим» — в зависимости от контекста это мог быть либо удалой и бесстрашный молодец, либо, наоборот, хитроватый и опасный тип. В словарях русских говоров «лиховец» иногда фиксируется как «озорник, буян» или «ловкий, проворный человек». Встречается и другая версия: прозвище могло быть связано с понятием «лихо» как злая сила или болезнь — так могли назвать человека, пережившего тяжелую хворь или считавшегося «порченым».

Поскольку фамилия довольно редкая, она могла возникнуть в одном или нескольких локальных гнездах. Судя по географическому распространению (встречается в документах по Курской, Воронежской, Ростовской областям), её корни уходят в южнорусское пограничье, где оседали служилые люди и казаки. В сословном отношении Лиховцевы, скорее всего, были из крестьян или однодворцев — потомков мелких служилых людей, охранявших южные рубежи. В архивных записях XVIII–XIX веков эта фамилия фигурирует в ревизских сказках и исповедных ведомостях без указания на дворянство.

Таким образом, фамилия Лиховцев — это не застывшая метка, а отражение живого прозвища, которое могло означать и удаль, и озорство, и даже опасность. Её носитель в XVII–XVIII веках был, вероятно, человеком с характером — не пассивным, а заметным в своей среде.