Фамилия Ливенцов — одна из тех, где история рода переплетается с историей целых государств. В её основе лежит прозвище Ливенец, которое, скорее всего, указывало на происхождение предка из Ливонии — исторической области на территории современных Латвии и Эстонии. Само слово восходит к немецкому «Liven» — так называли ливонских рыцарей или местные племена ливов.

Модель образования фамилии проста: к основе Ливенец добавился патронимический суффикс -ов, давший ответ на вопрос «чей?» — сын Ливенца. Такая схема характерна для русских фамилий, формировавшихся в XV–XVII веках, когда прозвище отца закреплялось за детьми как родовое имя.

Главная интрига фамилии — её возможная связь с известнейшим баронским, а затем и княжеским родом Ливен. По преданию, этот род ведёт начало от Каупо, старшины леттов (латышей), который одним из первых среди местных жителей принял христианство в Лифляндии. Каупо ездил в Авиньон послом от рижского епископа Альберта к папе Целестину III, утвердившему его в дворянском достоинстве с прозванием Ливе. Внук Каупе, Николай, стал называться Ливен. Рейнгольд Ливен, эзельский губернатор, в 1653 году вместе с братом Берендсом-Отто был возведён в баронское шведского королевства достоинство. Сын Берендса-Отто, барон Ганс-Генрих (умер в 1733 году), шведский генерал, друг Карла XII, сопровождал короля во всех его походах.

Из потомков барона Рейнгольда Ливена многие состояли на русской службе. Барон Иоганн-Христофор (Иван Романович) был при Екатерине II губернатором в Архангельске, при Павле I — генералом от инфантерии. Он принадлежал к курляндской ветви этой фамилии, из которой вышли графы Римской империи (ныне пресекшиеся) и русские светлейшие князья Ливены. Последние ведут своё происхождение от барона Отто-Генриха (1726–1881), генерал-майора, и жены его Шарлотты Карловны, рождённой фон Поссе (1742–1828). После смерти мужа она была назначена воспитательницей великих княжон, дочерей Павла Петровича, а впоследствии и великих князей Николая и Михаила Павловичей; в 1796 году она получила графское, в 1826 году — княжеское достоинство с титулом светлости. Старший сын её, князь Карл Андреевич, был куратором Дерптского учебного округа, а с 1828 до 1833 года — министром народного просвещения. Внук Карла Ливена, Андрей Александрович, статс-секретарь (1839–1913), окончил курс в Московском университете, был товарищем министра, потом (1877–1881) министром государственных имуществ. После продолжительной отставки его назначили членом Государственного совета, и в 1912–1913 годах он был главноуправляющим ведомством Императорского двора. Второй сын княгини Ливен, князь Христофор Андреевич (1777–1838), с 1809 года был послом в Берлине, с 1812 до 1834 года — в Лондоне, позднее — членом Государственного совета и попечителем наследника цесаревича. Жена его Доротея (Дарья Христофоровна, 1785–1857), урождённая Бенкендорф, в Петербурге славилась своим салоном; в Лондоне её дом служил центром дипломатического мира. Позже она поселилась в Париже, который покидала только в 1848 году и на время Восточной войны. В Париже её салон соперничал с салоном госпожи Рекамье; поклонник последней, Шатобриан, сильно восстаёт против княгини Ливен в своих «Замогильных записках». Княгиню Ливен называли Эгерией Гизо. Она старалась действовать на французское правительство в интересах России и в строго консервативном духе; под конец жизни поддалась влиянию католического духовенства. Она оставила отрывки из своих записок и огромную корреспонденцию. Из старшей, баронской линии фамилии Ливен более известен барон Вильгельм Карлович — генерал-адъютант (1800–1880), был генерал-квартирмейстером, лифляндским, эстляндским и курляндским генерал-губернатором (1861–1863) и членом Государственного совета.

Означает ли всё это, что каждый Ливенцов — прямой потомок баронов? Вовсе нет. Фамилия Ливенцов — русская по форме, и её носители, скорее всего, происходят от людей, получивших прозвище Ливенец за связь с Ливонией: либо по месту жительства, либо по службе, либо по торговым делам. Род Ливен — знатный и титулованный, а фамилия Ливенцов — демократичная, «мужицкая» по модели. Она могла возникнуть независимо, в среде крестьян или посадских людей, которых прозвали по их «ливонскому» прошлому. Однако нельзя исключать, что некоторые ветви обедневших или побочных потомков рода Ливен при переходе на русскую почву могли «обрусить» свою фамилию, добавив суффикс -цов. В любом случае, связь с Прибалтикой и немецко-шведским рыцарством — наиболее вероятный ключ к происхождению этой фамилии.