Фамилия Лубины — одна из тех, что образованы по самой распространённой в русском языке модели: от прозвища или имени с помощью суффикса -ин. Этот суффикс указывал на принадлежность: «чей?» — «Лубин», то есть сын или потомок человека по прозвищу Луба.

В основе прозвища лежит слово «луб» — так называли внутреннюю, волокнистую часть коры липы и других деревьев, а также кору, снятую целиком. Из луба делали мочало, лыко, а из них — лапти, короба, рогожи, лукошки. Поэтому прозвище Луба мог получить либо тот, кто торговал такими изделиями, либо сам мастер-лубодёр или корзинщик. В старину ремесло это было повсеместным и кормило многие семьи, так что основа для фамилии — живая, бытовая, а не книжная.

Интересно, что фамилия Лубин встречается не только в русской, но и в украинской и белорусской среде, где слово «луб» звучало так же. При этом в некоторых говорах «лубом» называли и просто грубого, неотёсанного человека — по аналогии с твёрдой корой. Но эта версия менее вероятна: прозвища по ремеслу давали чаще и охотнее, чем по внешности.

Вариант Лубины — форма множественного числа, которая типична для фамилий, закрепившихся за целым родом или семьёй. В документах XVIII–XIX веков такая форма часто встречается в списках крестьян и мещан центральных и северных губерний России. Точное место возникновения сейчас установить трудно: фамилия могла появиться независимо в разных регионах, где жили мастера по лубу. Однако это не делает её менее интересной — напротив, она сохранила в себе название почти забытого, но некогда важного промысла.