Фамилия Люблю — редкий случай в русской антропонимии. Она не вписывается в привычные модели на -ов, -ин или -ский и звучит как глагол в форме первого лица единственного числа. Это сразу наводит на мысль: перед нами не фамилия в строгом смысле, а бытовое прозвище, которое закрепилось за человеком и со временем стало наследственным.

Разберёмся, как такое могло возникнуть. В русских говорах и фольклоре «люблю» — не только признание в чувствах, но и часть устойчивых выражений. Прозвище «Люблю» могли дать человеку, который часто повторял это слово в речи, например, в ответ на просьбу или как междометие: «Люблю, а что?» — этакая речевая привычка. Либо это сокращённая форма от прозвища «Люблю-гулять» или «Люблю-работать», где глагол указывал на характерное занятие или слабость носителя. В северных и сибирских говорах встречались прозвища, образованные от целых фраз — «Не-тронь-меня», «Сорви-голова», — и «Люблю» вполне могло быть таким же «фразовым» именем.

Вторая версия, менее вероятная, но не исключённая: фамилия могла возникнуть из искажённого имени или топонима. Например, от тюркского корня «люб» (глина) или от диалектного «люб» (милый, желанный). Но в таком случае мы бы ждали окончания -ов (Любов) или -ин (Любин). Форма «Люблю» без суффикса — это почти наверняка прозвищная основа, которую не стали адаптировать к стандартной модели, а оставили как есть.

Географически фамилия Люблю — явление локальное. Она встречается в основном в центральных и северо-западных областях России, с редкими вкраплениями на Урале. Никакого дворянского или крестьянского «сословного» оттенка у неё нет — это скорее фамилия-самородок, которая закрепилась в одной-двух деревнях и передавалась по наследству.

В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна или В. Никонова) фамилия Люблю не фигурирует — она слишком редкая и нестандартная. Но именно это и делает её интересной: она сохранила прямую связь с живой речью предков, с их манерой выражаться. Носитель такой фамилии может с большой уверенностью сказать, что его далёкий предок был человеком прямым и, скорее всего, не скрывал своих чувств — или просто часто произносил это слово.