Фамилия Малородов построена по той же словообразовательной модели, что и тысячи других русских фамилий: к основе прозвища Малород добавили типичный патронимический суффикс -ов. Получилось «чей?» — Малородов, то есть сын или потомок человека по прозвищу Малород. Само прозвище составное: от прилагательного «малый» (в значении «небольшой, невеликий») и существительного «род» (поколение, семья). Самый прямой смысл — «небольшой род», и, скорее всего, так называли человека, у которого было мало детей или который происходил из малочисленной семьи.

Впрочем, у прозвища мог быть и другой оттенок. В диалектах слово «род» иногда означало не только родню, но и урожай, достаток, жизненную силу. «Малород» — человек со слабым «родом», то есть хилый, болезненный, невысокого роста. Такое прозвище давали не в насмешку, а как бытовую характеристику, которая заменяла имя. Фамилии от «малого» вообще распространены: Малышев, Мальцев, Малыхин. Но Малородов стоит особняком — вторая часть «-род» встречается редко, что делает фамилию заметной на фоне однотипных.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным областям России: чаще всего её фиксируют в Вологодской, Архангельской и Кировской областях. Это не случайно: именно в северных говорах сохранялись архаичные прозвища, которые в других регионах вытеснялись церковными именами. Встречается она и на Урале, куда переселенцы принесли её в XVII–XVIII веках.

Сословная принадлежность Малородовых — в основном крестьянство и мещанство. Дворянских родов с такой фамилией в родословных книгах нет. Это не делает её менее интересной: напротив, именно такие фамилии — прямой голос прошлого, без прикрас и официальных ретушей. Прозвище Малород, давшее фамилию, могло возникнуть в любой деревне, где нужно было отличить одного Ивана от другого: «вон тот, из малого рода, Малород». Со временем это именование закрепилось за детьми и внуками, а затем и за всеми потомками.

Окончательно говорить о точном месте и времени возникновения фамилии Малородов можно лишь на основании серьёзных генеалогических изысканий — архивных записей, ревизских сказок, писцовых книг. Но уже сейчас ясно: это самобытный памятник народной антропонимии, в котором сплелись наблюдательность, бытовая точность и языковая игра.