Фамилия Маммонов — редкий случай в русской ономастике, где прозвище, лёгшее в основу, напрямую связано с церковным понятием, но не с именем святого. Вопреки возможной догадке, корень здесь не «мама» и не «мамонт». Основа фамилии — слово «мамона» (или «мамон»), которое в евангельском тексте означает богатство, имущество, земные блага («Не можете служить Богу и мамоне»). В народной речи «мамоной» называли ненасытного, жадного до наживы человека, а также брюхо, утробу — как символ чревоугодия и алчности.

Фамилия образована по стандартной патронимической модели: к основе «Мамон» прибавлен суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?» — сын Мамона). То есть Маммонов — потомок человека по прозвищу Мамон. Двойная буква «м» на стыке корня и суффикса (Мамон-ов) закрепилась на письме, хотя в разговорной речи фамилия произносится с одним долгим звуком.

Стоит различать фамилии Мамонов и Мамонтов. Мамонтов — более распространённая фамилия, восходящая к крестильному имени Мамонт (греч. «маммон» — кормилица, но в русской традиции имя осмыслялось иначе). Маммонов же однозначно происходит от нарицательного «мамона» — прозвища, которое мог получить либо скупой и прижимистый крестьянин, либо, наоборот, зажиточный хозяин, которого соседи корили за стяжательство. В писцовых книгах XVI–XVII веков встречаются крестьяне с прозвищем Мамон — например, в новгородских и псковских землях, где диалектное слово «мамон» означало ещё и «лентяй, увалень».

Социальный состав носителей фамилии был разношёрстным: от крестьян до купцов и дворян. Известен дворянский род Мамоновых (с одной «м»), ведущий начало от XVII века, но написание с двумя «м» чаще встречалось в мещанской и купеческой среде. Географически фамилия тяготеет к центральным и южным губерниям России: Тульской, Рязанской, Калужской. Примечательно, что в некоторых говорах «мамоной» называли ещё и желудок, так что прозвище могло закрепиться за любителем плотно поесть — без обязательного негативного оттенка.

Таким образом, фамилия Маммонов — не про мамонта и не про маму, а про древнее противопоставление духовного и материального, застывшее в фамильном прозвище. Её носитель — потомок человека, которого окружающие характеризовали через отношение к деньгам или еде, причём не обязательно с осуждением, но с яркой бытовой меткостью.