Фамилия Марцишин напрямую рассказывает о семейном имени предка: в её основе лежит белорусское имя Марциша, народная форма канонического Мартин. Само имя пришло из латыни, где Martinus означало «посвящённый Марсу» или просто «воинственный». Так что, если искать самое короткое объяснение, то Марцишины — это потомки человека, которого в своём кругу звали Марцишей, а уже от этого прозвища-имени пошла и фамилия.

Словообразовательная модель здесь прозрачная и очень характерная для западных регионов. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Марцишин буквально значит «сын Марциши» или «из семьи Марциши». Такой тип фамилий массово формировался на белорусских и украинских землях в XVI–XVII веках, когда у крестьян и мещан закреплялись семейные прозвания. Интересно, что в русской традиции аналогичная модель дала бы форму Марцишин или Мартишин, но именно белорусское звучание имени — с мягким «ц» вместо твёрдого «т» — и определило облик фамилии.

Сам корень Мартин в разных славянских землях дал целый куст родственных фамилий: Мартынов, Марцинкевич, Марчук, Марциновский. Марцишин стоит в этом ряду особняком, потому что сохранил редкую уменьшительную форму Марциша. В белорусских говорах так могли называть и взрослого мужчину, и подростка — ласкательное окончание не всегда указывало на возраст, часто оно просто передавало тёплое, домашнее отношение.

Географически фамилия тяготеет к западной Беларуси и приграничным с ней районам Польши и Литвы. Там имя Мартин в форме Марциш было особенно распространено среди католического населения. После административных пертурбаций XX века часть носителей фамилии оказалась в России, Украине и дальнем зарубежье, но исходный ареал — это земли исторической Гродненщины и Брестчины.

Если говорить о социальном контексте, то Марцишины — это почти наверняка крестьянский или мещанский род. Фамилии на -ин в этой местности не носили шляхта (та предпочитала формы на -ский/-ович), а вот свободные земледельцы и горожане охотно закрепляли за собой такие отчества. В архивных записях XVIII века фамилия встречается в метрических книгах униатских и католических приходов, что подтверждает её простонародное, но вполне устоявшееся бытование задолго до официальной унификации фамилий в Российской империи.