Фамилия Машарыгин образована от прозвища Машарыга, и в её основе лежит не одно, а минимум три разных слова, каждое из которых рисует портрет возможного предка. Разброс версий широкий — от «деда» до «медведя», и это как раз тот случай, когда этимология напоминает детектив, а не словарную справку.

Самая неожиданная гипотеза ведёт к румынскому слову mos, то есть «дед». Если следовать этой версии, Машарыгой могли назвать сироту, которого воспитал дед, или ребёнка, который постоянно ходил за стариком. Звучит правдоподобно для деревенского быта, где дед нередко становился главным воспитателем внуков.

Вторая версия опирается на белорусское слово «мача» — «слякоть, мокрота». В этом случае прозвище Машарыга закреплялось за человеком, жившим в заболоченной, сырой местности, либо за тем, кто вечно возвращался домой промокшим и в грязи. Такие прозвища по месту жительства или характерной привычке — обычное дело для русской и белорусской ономастики.

Третья гипотеза уводит к белорусскому слову «машэка» — «мохнатый» или «медведь». Тогда прозвище Машарыга мог получить косматый, неуклюжий или сильный человек, которого сравнивали с лесным зверем. Именно эта версия выглядит самой живописной, хотя и не самой надёжной: промежуточная форма «машэка» к «машарыге» требует дополнительного шага словообразования.

Сам суффикс -ин в фамилии Машарыгин указывает на притяжательное значение: «чей сын?» — Машарыгин, то есть сын или потомок Машарыги. Такая модель типична для русских фамилий, образованных от прозвищ, и она прямо говорит, что носитель фамилии — потомок человека с этим прозвищем.

Что касается географии, то фамилия встречается в основном в центральной России и Поволжье, что согласуется с зоной влияния белорусских говоров и историческими миграциями. Выбрать одну версию из трёх сложно, но если опираться на частотность словообразовательных моделей, версия с «дедом» чуть правдоподобнее: румынское влияние на юго-западных территориях было реальным, а прозвища по родству встречаются чаще, чем по слякоти или медвежьей внешности. Впрочем, окончательный ответ может дать только семейная история — если в роду передают легенду о деде-воспитателе, то и корень, скорее всего, именно тот.