Фамилия Машонкин звучит необычно, но за ней стоит очень конкретное и живое прозвище — Мошонка. Так на Руси называли кошель, сумку или казну, а заодно и деньги с богатством. От этого же слова произошёл и «мошенник», который изначально означал вовсе не афериста широкого профиля, а именно карманного вора, покушавшегося на чужую мошну. Так что корень у фамилии тёмный, но вполне объяснимый.

Прозвище Мошонка могли дать по-разному. Первая версия — характер: так могли окликнуть богатого, но скупого человека, хитрого и способного на обман ради выгоды. Вторая — ремесло: предок мог быть мастером, который шил кожаные кошели, сумки или чересы (пояса-кошельки). В старину это было нужное и уважаемое дело, ведь мошну носили с собой постоянно, и от её сохранности зависело благополучие.

К мошне на Руси относились с особым вниманием, что отразилось в языке. Сохранилось немало пословиц: «Не душа лжет, а мошна» — так говорили о честном неплательщике, у которого просто нет денег. Или: «Нет в голове, нет и в мошне», «Как мошна пуста, так запекутся уста». Сравнивали её и с чем-то тайным: «Чужая мошна, что чужая совесть: потемки», а также иронично замечали: «В чужой мошне — не в своей квашне: не угадаешь, есть ли тесто, аль пусто место».

Сама фамилия образована по типичной русской модели: к основе Мошонк- добавился суффикс -ин, указывающий на принадлежность. То есть Машонкин буквально означает «сын Мошонки», потомок человека с таким прозвищем. Со временем прозвище закрепилось за родом и превратилось в наследственную фамилию.

Интересно, что в написании фамилия сохранила следы аканья: в безударной позиции «о» звучит как «а», и на письме это закрепилось. Поэтому мы пишем Машонкин, а не Мошонкин, хотя по корню логичнее был бы второй вариант. Это типичная история для фамилий, которые фиксировались по произношению.

Таким образом, Машонкин — фамилия, которая связывает носителя с миром старых денег, кошелей и народной мудрости. Предок мог быть как хитрецом с тугой мошной, так и простым ремесленником, делавшим эти самые мошны. Точно уже не установить, но оба пути ведут в одну и ту же бытовую и очень характерную для своего времени историю.