Фамилия Мацкело с первого взгляда сбивает с толку: она не укладывается в стандартные русские модели на -ов или -ин, и это подсказывает её западное происхождение. В её основе лежит народная форма польского имени Мацей — местного варианта христианского имени Матвей. Последнее восходит к древнееврейскому «маттитьягу», что переводится как «дар Яхве». Так что, если коротко, Мацкело — это «Матвеев», но оформленный совсем не по-русски.

Ключ к разгадке — конечное -ло. Такой суффикс указывает на украинскую почву, где он часто встречается в прозвищах и фамилиях, образованных от глаголов. Он придаёт слову оттенок деятеля: тот, кто совершает действие. Поэтому логично предположить, что фамилия могла закрепиться не только за потомками Мацея, но и за человеком, которого прозвали Мацкелом.

От какого действия? Тут открывается простор для версий. Прозвище могли связать с глаголом «мацать» или его диалектным вариантом «мацкать» — то есть щупать, трогать руками. В таком случае Мацкелом называли человека с длинными руками, либо того, кто славился ловкостью и изворотливостью. Но у того же корня есть и переносное значение: «мацать» в некоторых говорах означало грубо хватать, толкать. Отсюда — второй смысл прозвища: человек с буйным нравом, неучтивый в общении, который лезет в драку без лишних слов.

Какая версия правдоподобнее? Обе имеют право на жизнь, но вторая выглядит даже более естественной для прозвища. Прозвища редко дают за нейтральное качество вроде «длинные руки» — чаще за яркую, бросающуюся в глаза черту поведения. А вот «задира» или «хваткий» — как раз тот случай, когда слово быстро прилипает к человеку и переходит к его детям.

Стоит добавить, что имя Мацей в украинской и белорусской традиции звучало как Мацко, и от него тоже пошли фамилии — Мацкевич, Мацков, Мацюк. Мацкело стоит в этом ряду особняком именно из-за своего редкого суффикса. Он делает фамилию почти уникальной: она не растворяется в массе однофамильцев, а сразу выдаёт конкретный регион, где её придумали, — вероятно, западные земли, где польское влияние смешивалось с украинской речью.

Так что перед нами двойная история. С одной стороны — древнее библейское имя, прошедшее путь через иврит, греческий и польский. С другой — живое прозвище, которое могло родиться на рынке или в драке и закрепиться за родом навсегда. Какая из линий сработала в каждом конкретном случае, теперь уже не узнать, но обе объясняют, откуда взялась эта необычная фамилия.