Фамилия Мечет — редкий пример того, как украинское народное слово, минуя литературную норму, закрепилось в родовом имени. Вопреки возможной ассоциации с мусульманским храмом, корень здесь совершенно иной: он восходит к украинскому «мечет» — так в старину черноморские рыбаки и запорожцы называли печь для выпекания хлеба. Слово это бытовало в говорах юга России и Украины, а потому и фамилия встречается преимущественно в регионах, связанных с казачьей и рыболовецкой традицией.

Скорее всего, прозвище Мечет относилось к «профессиональным» именованиям. Так могли прозвать печника — мастера, который клал печи, или человека, выпекавшего и продававшего хлеб: булочника, пекаря. В обоих случаях прозвище цепко описывало род занятий, по которому человека знали в округе. Позже, когда прозвище превратилось в фамилию, оно сохранило эту бытовую конкретику, и теперь в ней слышен голос ремесленной среды позапрошлых веков.

Словообразовательная модель проста: бессуффиксное прозвище перешло в фамилию без изменений, что типично для украинской традиции, где прозвища нередко застывали в именительном падеже. В русской среде такая форма может казаться усечённой, но именно она и отличает фамилию Мечет от более привычных Мечетов или Мечетин — если такие встречаются, они образованы уже от той же основы с помощью патронимических суффиксов.

Ономастические справочники, включая работы Б. Унбегауна по русским фамилиям, не выделяют Мечет в отдельную статью, что неудивительно: фамилия локальная, нечастотная. Но сам тип — от названия печи или печного дела — хорошо известен: сравните с фамилиями Печников, Истопников, а в украинском ряду — с Пекар, Паламар. Мечет стоит в этом же смысловом гнезде, хотя и звучит архаичнее.

География бытования фамилии сегодня размыта, но исторически её следует искать в Причерноморье, на Кубани и в бывших запорожских землях. Там, где хлеб пекли в общинных печах, а рыбаки сушили улов у огня, слово «мечет» было обиходным. Теперь оно почти исчезло из живой речи, но фамилия сохранила его, как засохший цветок между страниц книги, — и это делает её своеобразным памятником южнорусской и украинской бытовой лексике.