Фамилия Меринов напрямую отвечает на вопрос, кем был её первый носитель: это потомок человека по прозвищу Мерин. Фамилия образована по самой распространённой в русском языке модели — прибавлением суффикса -ов к основе, то есть буквально означает «сын Мерина» или «из семьи Мерина». Но за этим простым словообразованием скрывается любопытная история, в которой смешались и кочевые традиции, и диалектные насмешки.

Начать стоит с самого прозвища. Нарицательное «мерин» — это кастрированный жеребец, смирный и удобный для работы конь. Слово это, по наиболее убедительной версии, пришло в русский язык из монгольских наречий. Монголы были кочевым народом, и их жизнь строилась вокруг коневодства, поэтому «профессиональная» лексика, связанная с лошадьми, у них была необычайно развита. Для обозначения укрощённого, холеного, смиренного жеребца использовалось как раз это слово — мерин. Отсюда первая гипотеза о происхождении прозвища: предок Мериновых мог долгое время жить среди монгольских племён, перенять их ремесло и заниматься коневодством, получив за это соответствующее прозвище.

Однако есть и другая, не менее интересная версия, которая уводит нас в псковские говоры. Там слово «мерин» имело совершенно иное, переносное значение — так в насмешку называли обжору. В народной речи сохранились поговорки, которые рисуют этот образ: «Жить сто годов, нажить сто коров, меринов стаю, овец хлев, свиней подмостье, кошек шесток, собак подстолье!» или «Нет, не гнед мерин, а саврас мерин — а все тот же мерин!». Смысл этих присказок сводится к тому, что человек много ест и при этом остаётся самим собой. В таком случае прозвище Мерин закреплялось за крестьянином с отменным аппетитом, и фамилия Меринов оказывается связана не с лошадьми, а с человеческим характером и бытовой иронией.

Какая из версий правдоподобнее? Для центральной России, где фамилия встречается чаще всего, более вероятна вторая — диалектная. Прозвища, данные по поведению или внешности, в крестьянской среде были обычным делом, и насмешливое «обжора» приживалось легче, чем экзотическое занятие коневодством у монголов. Тем не менее, полностью сбрасывать со счетов «конскую» версию нельзя: в южных степных регионах, где контакт с тюркскими и монгольскими народами был постоянным, слово «мерин» использовалось в прямом значении, и прозвище могло закрепиться за конюхом или знатоком лошадей.

Так или иначе, потомки человека с прозвищем Мерин со временем получили фамилию Меринов. Она не относится к числу древних боярских родов, а скорее говорит о крестьянском или посадском происхождении предков. В документах фамилия фиксируется с XVII–XVIII веков, когда у простых людей начали массово появляться наследственные именования. Сегодня она встречается по всей России, но чаще всего — в северных и центральных областях, что косвенно подтверждает её связь с псковскими и новгородскими говорами, где слово «мерин» в значении «обжора» было особенно распространено.