Фамилия Меринюкова — редкий случай, когда даже беглый взгляд на слово сразу выхватывает необычную основу. В отличие от массы фамилий, образованных от крестильных имён, эта ведёт свою родословную от прозвища Меринюк, а оно, в свою очередь, связано с нарицательным «мерин». Владимир Даль в своём «Толковом словаре живого великорусского языка» определяет мерина как «смиренного, укрощенного, холеного жеребца». Отсюда и первая, самая логичная версия: прозвище Меринюк мог носить человек, чья жизнь была связана с лошадьми, — конюх, коневод или тот, кто умел объезжать норовистых жеребцов. Такое «профессиональное» именование легко закреплялось за человеком и переходило к его детям.

Но у этой фамилии есть и другие, не менее любопытные прочтения, которые уводят нас в диалектную глубь. В псковских говорах словом «мерин» называли любителя сытно и обильно поесть. Согласитесь, прозвище для деревенского жителя вполне узнаваемое, а потому и версия о его происхождении имеет право на жизнь. Наконец, существует третья гипотеза, самая неожиданная: прозвище Меринюк могло восходить к диалектному слову «мерен» — так в некоторых местностях называли рыбу из породы язей. В этом случае предок рода Меринюковых мог быть рыбаком, и его промысел навсегда отпечатался в фамильном имени.

Сам суффикс «-юк» в прозвище Меринюк — тоже важная деталь. Он характерен для юго-западных и западнорусских говоров, где часто указывал на принадлежность человека к роду или его характерную черту. Это лишний раз подтверждает: фамилия формировалась не в книжной среде, а в живой народной речи. Потомки человека, которого окружающие знали как Меринюка, со временем стали писаться Меринюковыми, а женская форма — Меринюкова — закрепилась за их дочерьми и жёнами.

Так что, вопреки распространённому мнению, что фамилия — это просто формальность, Меринюкова хранит в себе сразу три возможных портрета предка: умелого коневода, любителя плотно поесть или рыбака, знающего толк в улове. Какая из версий ближе к истине — сказать сложно, но сам выбор между ними делает эту фамилию живым свидетельством народной наблюдательности, а для её носителей — ценным ключом к семейной истории.