Фамилия Миханова образована от просторечной формы крестильного имени Михаил — Михан. Это одна из народных, обиходных вариаций имени, которые в старину активно использовались в повседневной речи наряду с церковной формой. Само имя Михаил в переводе с древнееврейского означает «благонравный» или «подобный Богу», а в христианской традиции Михаил — один из семи архангелов, самый почитаемый небесный воин и защитник веры.

Модель образования фамилии проста и типична для восточнославянской ономастики. К основе Михан добавили притяжательный суффикс -ов, который указывал на принадлежность роду. Первоначально форма Миханова означала «дочь (или жена) Миxана», а уже затем закрепилась как наследственная фамилия. Аналогичным образом появились однокоренные фамилии Миханов, Миханкин, Миханцев, а также более распространённые Михайлов, Мишин, Мишуткин.

Скорее всего, основатель рода Михановых был выходцем из рабочей или крестьянской среды. В среде простого люда, ремесленников и земледельцев, полные церковные имена часто заменялись короткими и привычными формами. Михан, Михей, Михалка — такие имена фиксировались в переписных книгах и окладных грамотах XVI–XVII веков. Поэтому фамилия Миханова несёт на себе отпечаток народной традиции имянаречения, где уважение к святому покровителю сочеталось с бытовой простотой.

Женская форма Миханова — не отдельная фамильная ветвь, а грамматический вариант, который закрепился за женщинами в семье, где мужчина носил фамилию Миханов. В современных условиях она может передаваться по женской линии, но исторически указывает на принадлежность к тому же роду. Если вы встретили эту фамилию в архивных документах, стоит помнить: за ней стоит конкретный человек по имени Михан, чьи потомки со временем получили родовое прозвание.

Отдельного упоминания заслуживает редкость формы. В отличие от массовых фамилий на -ов от полных имён, вариант от просторечного Михана встречается заметно реже. Это делает фамилию Миханова своеобразным маркером: она говорит о том, что предки жили в среде, где имя бытовало в устной, разговорной традиции, и реже — в письменных церковных записях.