Фамилия Мингачева — яркий пример того, как русская грамматика «приручила» тюркское имя. Основа здесь — мужское имя Мингач (или Мингаш), а суффикс -ев указывает на принадлежность: «чей?» — Мингачев, то есть сын или потомок человека по имени Мингач. Женская форма Мингачева — это грамматическое изменение по роду, а не отдельная фамилия.

Само имя Мингач — составное, из двух тюркских корней. Первый — «мин» (тысяча), второй — «гач» (беги, уходи) или «гач» в значении «беглец, спасающийся». Буквально имя можно понять как «тысяча беглецов» или «тысяча спасающихся». В тюркской ономастике такие имена-обереги не редкость: родители давали ребёнку имя с «отталкивающим» значением, чтобы обмануть злых духов — мол, этот ребёнок не ценность, а беглец, не стоит его забирать. «Тысяча» же усиливает эффект, создавая образ многочисленной группы, за которой теряется конкретный человек.

Географически фамилия Мингачева тяготеет к Волго-Уральскому региону, особенно к Татарстану и Башкортостану. Среди татар и башкир имя Мингач (Мингаш) встречалось, хотя и не было самым массовым. Соответственно, предки современных Мингачевых — скорее всего, крещёные татары или башкиры, либо же выходцы из тюркской среды, которые в XIX веке получили фамилию по отцу при переписях или после принятия православия. В русских документах имя легко адаптировали: отбрасывали тюркский аффикс принадлежности (-улы, -оглы) и добавляли русский суффикс -ев.

Интересная деталь: фамилия Мингачева не имеет отношения к городу Мингечевир в Азербайджане. Несмотря на внешнее сходство, название города восходит к другим корням (предположительно, «мин кёч» — тысяча переправ), а фамилия — к личному имени. Если встретите версию о «географическом» происхождении, она ошибочна: Мингачевых много в Поволжье, но почти нет в Закавказье.

В сословном плане носители фамилии относились к государственным крестьянам или мещанам — это обычная картина для татарских и башкирских фамилий, образованных от имён. Дворянских корней у Мингачевых, насколько можно судить по доступным данным, нет. Фамилия нередкая, но и не сверхраспространённая, что говорит о её относительно локальном бытовании в нескольких волостях бывшей Казанской и Уфимской губерний.