Фамилия Мисирманов — редкий случай, когда тюркская основа и русский суффикс встретились в одном слове, но не срослись до конца. Разберём её по косточкам.

Основа «мисирман» — это искажённое «мусульманин». В тюркских языках (татарском, башкирском, казахском) слово «мөселман» или «мусылман» в бытовой речи часто звучало как «мисирман». Так могли прозвать человека, который держался исламских обычаев, носил бороду, не пил вина, ходил в мечеть — в общем, выделялся религиозностью. В русских деревнях, где жили рядом крещёные татары и мусульмане, такое прозвище могло закрепиться за выходцем из мусульманской семьи, который перешёл в православие, или просто за набожным человеком.

Суффикс «-ов» стандартно указывает на русскую модель образования фамилий: «чей?» — Мисирманов, то есть сын Мисирмана. Но здесь есть тонкость. В татарской среде фамилии часто образовывались через «-ов/-ев» по русскому образцу, но основа при этом не менялась. Мисирманов — не исключение. Если бы фамилия осталась чисто тюркской, она звучала бы как Мисирманулы или Мисирманов, но с другим ударением.

Географически фамилия тяготеет к Поволжью и Приуралью: Татарстан, Башкортостан, Оренбургская область. Встречается и среди крещёных татар (кряшенов), у которых после крещения нередко меняли прозвища, но бытовые имена вроде «Мисирман» могли сохраняться как фамильные.

Есть и другая, менее вероятная версия: от османского «мисир» — Египет. Тогда «мисирман» мог означать «египтянин» или «человек, побывавший в Египте». Но для русских фамилий этот путь нетипичен: тюркское «мисир» в значении «египтянин» дало бы скорее Мисиров или Мисирский.

Словообразовательная модель простая: прозвище → отчество → фамилия. Но само прозвище — не имя, а характеристика. Это значит, что предок носителя фамилии был заметен в общине именно своей религиозной идентичностью, возможно, единственным мусульманином среди православных или наоборот — единственным, кто переменил веру.

Фамилия недворянская, не купеческая — скорее крестьянская или мещанская, из тех, что фиксировались в метриках и ревизских сказках в XIX веке. В дореволюционных списках она почти не встречается за пределами Уфимской и Казанской губерний.