Фамилия Митяшев — classic пример русской «патронимической» фамилии, то есть образованной от личного имени отца. Если говорить просто: предок нынешних Митяшевых носил имя Митяша, а его дети и внуки стали писаться как «Митяшевы дети», пока это прозвание не закрепилось окончательно.

Основа здесь — церковное имя Дмитрий. Оно греческое и переводится как «принадлежащий Деметре», богине земледелия и плодородия. Но в быту громоздкое «Димитрий» русские люди сокращали до коротких и ласковых форм. Цепочка преобразований выглядит так: Дмитрий → Митрий → Митя → Митяша. Именно последняя, народная форма и легла в основу фамилии.

Модель образования типична для XVI–XVII веков, когда фамилии массово «застывали» в форме притяжательных прилагательных. Суффикс -ев (а не -ов) здесь не случаен: он присоединялся к основам, оканчивающимся на мягкий согласный или «ш». Так что Митяшев буквально значит «сын Митяши». Тот же словообразовательный ряд дал фамилии Митяев, Митькин, Дмитриев — все они родственники по корню, но Митяшев выделяется именно уменьшительно-ласкательным суффиксом -ш-, который придаёт имени оттенок теплоты и близости.

Интересно, что фамилия Митяшев встречается в разных регионах России, но чаще всего — в Поволжье и на юге, в казачьих областях. Точное время и место её возникновения назвать сложно: процесс формирования фамилий растянулся на столетия, и разные ветви рода могли приходить к одной и той же фамилии независимо друг от друга. В документах XVII века уже встречаются Митяшевы среди служилых людей и крестьян, но массовое закрепление фамилии, как и у большинства русских семей, произошло после отмены крепостного права, когда понадобилась чёткая фиксация всех подданных империи.

Отдельно стоит сказать о написании. В дореволюционных метрических книгах фамилию могли записать и как «Митяшов» — под влиянием акающих говоров, где «е» и «о» после шипящих звучали одинаково. Но литературная норма закрепила вариант с «е», который мы видим сегодня. Так что Митяшевы — это потомки человека по имени Митяша, и в этой фамилии, как в зеркале, отразилась живая разговорная стихия русского языка, которая всегда перекраивала официальные церковные имена на свой лад.