Фамилия Моченцева хранит память о занятии предка, и разобраться в её происхождении проще, чем кажется. В основе лежит прозвище Моченец, а сама фамилия отвечает на вопрос «чей ты будешь?» — то есть «сын Моченца», отсюда и форма Моченцев с суффиксом -ев, который добавляется к основам на мягкий согласный или ц.

Прозвище Моченец образовано от диалектного слова «моченец» — так называли вымоченную в воде коноплю или лён. В. И. Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» подробно описывает этот этап обработки: 100–200 снопиков конопли погружают в воду, придавливая жердями, камнями и землёй. Сырое волокно после одной лишь мочки, без обмятия и очистки, шло на витьё верёвок и подковырку лаптей. Сама по себе мочка — ключевой шаг в подготовке растительного сырья: она размягчает стебли, чтобы потом отделить волокно.

Скорее всего, прозвище Моченец относилось к так называемым «профессиональным» именованиям, которые указывали на род деятельности. Предок, носивший это прозвище, мог заниматься вымачиванием льна и конопли для хозяйственных нужд — работа трудоёмкая, требовавшая сноровки и знания сроков, поэтому она легко закреплялась за человеком как постоянное именование. Со временем прозвище Моченец стало основой фамилии, и потомки того самого мастера получили фамилию Моченцевы.

Интересно, что фамилия сохранила не только корень, но и оттенок диалектной речи: слово «моченец» в этом значении бытовало в северных и центральных губерниях, где выращивали лён. Так что география фамилии может указывать на регионы традиционного льноводства — Ярославскую, Костромскую, Вологодскую земли. Впрочем, точных документальных подтверждений о конкретном родоначальнике нет, и это нормально: крестьянские прозвища редко фиксировались в письменных источниках раньше XVII–XVIII веков.

Сама фамилия Моченцева — форма женского рода, тогда как мужской вариант Моченцев. Такое чередование типично для русских фамилий: женщину называли по отцу или мужу, и окончание -а указывало на принадлежность к роду. Сегодня фамилия встречается нечасто, но именно редкость и ясная связь с ремеслом делают её любопытным примером того, как прозвище по труду превращалось в семейное имя.