Фамилия Моложавый (а в форме Моложавые — множественное число или родительный падеж, что типично для обозначения рода) хранит в себе загадку, которую не решить одним взглядом. С одной стороны, всё очевидно: перед нами прозвище, а фамилии такого типа — одни из самых распространённых в русской традиции. Но что именно стояло за этим прозвищем — вопрос, где сталкиваются две равноправные версии.

Самая простая и лежащая на поверхности гипотеза — внешность. Моложавым называли человека, который и в зрелые, и в преклонные годы выглядел молодо, не соответствуя паспортному возрасту. Такая черта всегда бросалась в глаза, поэтому прозвище легко закреплялось и переходило к детям. Однако у слова есть и другое, куда более редкое и неожиданное значение, которое открывает совсем иную картину.

Обратимся к старым говорам. Глагол «моложить» или «молодить» имел отношение не к возрасту, а к вкусу — он означал «подслащать напитки». А «молодью» в старину называли пену, которая поднималась на молодом, ещё играющем пиве. Согласитесь, это меняет дело. Если принять эту версию, то прозвище Моложавый — не комплимент внешности, а указание на ремесло. Предок мог заниматься приготовлением пива, медов или других напитков, и его профессиональное умение «молодить», то есть делать напиток слаще и лучше, стало его именем в общине.

Какая из версий правдоподобнее? Для фамилии, закрепившейся в форме прилагательного, обе имеют право на жизнь. Но вторая, «профессиональная», выглядит даже более весомой. Прозвища по роду занятий в русской среде встречались не реже, чем прозвища по чертам характера или внешности. А вот указание на «моложавый вид» — признак субъективный, хотя и заметный. Впрочем, не исключено, что в разных семьях прозвище возникло независимо и по разным причинам — фамилия могла появиться в нескольких местах одновременно.

Точное место и время возникновения фамилии Моложавый сейчас установить сложно. Процесс становления русских фамилий растянулся на несколько столетий, и крестьянские семьи, к которым, скорее всего, относились Моложавые, получали их позже дворянских — где-то в XVII–XIX веках. Тем не менее, сама фамилия — редкий и ценный памятник языка: она сохранила для нас слово, которое в бытовой речи почти исчезло, и напоминает о тех временах, когда прозвище могло рассказать о человеке больше, чем паспорт.