Фамилия Моложаев звучит так, будто за ней прячется прозвище Моложай — человек, который выглядел молодо, «моложаво», даже в почтенных годах. Такое именование цеплялось к особенности внешности и должно было отличать предка среди односельчан. Но это лишь первая, самая очевидная версия, и она не единственная.

Вторая гипотеза уводит в сторону ремесла. В старых говорах глагол «моложить» означал «молодить», то есть подслащивать напитки. Моложаем могли прозвать того, кто занимался приготовлением вина, пива или медовых напитков — на Руси такой промысел был и распространён, и уважаем. Тогда прозвище относится к разряду «профессиональных» именований, указывающих на род занятий. Правда, эта версия держится на том, что «молодить» в значении «сластить» было знакомо далеко не везде, поэтому круг возможных носителей такого прозвища сужается до определённых регионов.

Есть и третья, более редкая трактовка. В некоторых говорах «моложить» значило «омрачаться, становиться пасмурным». Если принять эту версию, то Моложай — мирское имя, которое родители могли дать ребёнку, появившемуся на свет в ненастную погоду. Такие имена-обереги или имена-приметы встречались в крестьянской среде, но для данной фамилии эта гипотеза выглядит наименее убедительной: слишком уж громоздко объяснение ради одного прозвища.

Что касается формы, фамилия построена по простой и типичной модели: прозвище Моложай плюс притяжательный суффикс -ев, то есть «сын Моложая». Такая схема характерна для огромного пласта русских фамилий, образованных от личных прозвищ. Морфологически здесь нет ничего необычного: основа ясная, суффикс стандартный.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения и осталась довольно редкой. Это косвенно говорит о том, что прозвище Моложай не было массовым — в отличие от, скажем, Молодцов или Молодых, где основа связана с тем же корнем, но с другими оттенками смысла. Моложаев — это скорее единичное именование, закрепившееся за одним родом, чем целый пласт однофамильцев.

В итоге наиболее вероятным выглядит первое объяснение: прозвище по внешности. Оно самое простое, не требует допущений о редких диалектных значениях и хорошо ложится в логику народных прозвищ. Версия о подслащивании напитков возможна, но остаётся на втором плане. А «пасмурная» гипотеза — скорее экзотика, чем рабочий вариант.