Фамилия Молозин образована по типичной русской модели от прозвища Молозя через притяжательный суффикс -ин, который указывает на принадлежность: Молозин — «сын Молози». Вопрос в том, что именно означало это прозвище и кем был его первый носитель. Здесь единого мнения нет, и приходится выбирать между двумя разными по духу версиями.

Первая гипотеза связывает прозвище с русским словом «молозиво» — густым секретом молочных желез, который появляется у кормящей матери в первые дни после родов. Человек, получивший прозвище Молозя, вряд ли сам имел отношение к молозиву напрямую. Скорее всего, так в насмешку или с умилением называли женщину, которая долго кормила ребенка грудью, либо самого крепкого и здорового младенца, вскормленного этим молоком. От женского прозвища фамилия могла перейти к детям, что в русской традиции случалось нередко: мать-одиночка или вдова могла дать детям свой уличный «титул». Версия правдоподобна, но оставляет открытым вопрос, почему прозвище закрепилось за родом, а не за одним человеком.

Вторая гипотеза выглядит экзотичнее и уводит в румынские земли. Там есть слово moloz, которое переводится как «щебень», «строительный мусор» или «раствор для штукатурки». Если следовать этой логике, прозвище Молозя мог получить строитель, каменщик или штукатур — человек, работавший с этим самым молозом. Такая версия имеет право на существование, но слабое место у нее очевидно: фамилия с румынским корнем на русской почве должна была бы сохранить следы иноязычного произношения или написания. Впрочем, в южнорусских и приграничных с Молдавией областях подобные заимствования в прозвищах встречались, так что полностью сбрасывать ее со счетов нельзя.

Более вероятным выглядит третье объяснение, которое обычно упускают. В северных и вятских говорах слово «молоз» или «молозя» могло относиться к человеку молодому, неопытному, «молокососу». Это прямое и простое толкование: фамилия Молозин тогда означает «сын молодого», то есть потомок человека, которого в молодости прозвали за незрелость или юный вид. Оно не требует ни румынских заимствований, ни сложной истории с молозивом, и потому выглядит самым естественным для русской ономастики.

Итоговая картина такая. Фамилия Молозин — редкая, и это делает ее особенно интересной для носителя: она не стерлась от частого употребления, сохранила связь с конкретным прозвищем. Судя по суффиксу, родоначальник жил не позже XVII–XVIII веков, когда модель «прозвище + -ин» массово оформлялась в фамилии. Кем он был — молодым парнем, долго кормившей матерью или строителем, — точно сказать нельзя. Но в любом случае фамилия не дворянская и не книжная, а народная, уличная, и это придает ей особый оттенок: за ней стоит живой человек, которого окружающие когда-то назвали по-своему, метко и по-свойски.